Measles, rubella, mumps and diphtheria нerd immunity in the population of the some Kherson’s region districts

Full Text

Введение

Разнообразные инфекции сопровождают человечество на протяжении всей его истории. По мере прогресса в медицине создавалась иллюзия скорой победы над этими заболеваниями, однако периодически глобальные пандемии вновь и вновь демонстрировали ограниченность подобного представления. Единственным подходом, позволившим в какой-то мере взять под контроль развитие некоторых инфекций и снизить наносимый ими ущерб, стало широкое применение в медицинской практике вакцин, позволивших в большинстве случаев сформировать более или менее продолжительное состояние специфической устойчивости хозяина к патогену и таким образом прервать развитие эпидемического процесса [2]. Не случайно инфекционные заболевания, распространение которых может быть замедлено или прекращено путем вакцинации, объединили в группу «вакциноуправляемых инфекций (ВУИ). К этой группе относятся: вирусный гепатит B, туберкулез, дифтерия, коклюш, столбняк, полиомиелит, гемофильная и пневмококковая инфекция, грипп, корь, краснуха, эпидемический паротит (свинка) [1]. Эти инфекции включены в перечень, утвержденный Федеральным Законом 17.09.1998 № 157-ФЗ «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней». Среди указанных инфекций нами были исследованы корь, краснуха, паротит и дифтерия. Выбор именно этих заболеваний обусловлен, прежде всего, сохраняющимися случаями заболеваний среди детей и взрослых, которые хотя и носят спорадический характер, могут сопровождаться серьезными постинфекционными осложнениями [15, 25, 26, 30, 38, 41].

Несмотря на значительные достижения в профилактике и лечении перечисленных заболеваний, они долгое время сохраняли свою актуальность, и только разработка и последующее внедрение в клиническую практику вакцин, например, против кори, паротита и краснухи (MMR) и вакцины АКДС/АДС-М, позволили радикально переломить эпидемическую ситуацию по упомянутым выше инфекциям, а также по коклюшу, дифтерии и столбняку [9, 24, 29, 35, 36, 37]. В настоящее время на большей части территории РФ регистрируются спорадические случаи указанных инфекций — как завозных, так и местных — среди лиц, не получивших по тем или иным причинам полного курса вакцинации [6, 10]. Исключение составляют корь и паротит, заболеваемость которыми имеет тенденцию к росту в ряде регионов РФ. Для устранения дефектов иммунизации проводится так называемая «подчищающая» вакцинация, чаще всего MMR препаратом.

В Российской Федерации в 2025 г. отмечается подъем заболеваемости краснухой: за 6 месяцев зарегистрировано 359 случаев в 35 регионах, показатель заболеваемости (0,25 на 100 тыс. населения) в 8,2 раза превысил среднемноголетний (0,06) и в 3,8 раза превысил уровень 2024 г. (94 случая, 0,06 на 100 тыс. населения). Заболеваемость краснухой в основном регистрировалась в регионах Центрального и Северо-Кавказского федеральных округов: Чеченская Республика, Дагестан, Тульская, Астраханская и Московская области, Ставропольский край. Наибольшее количество случаев зарегистрировано в Москве (90 случаев) и Республике Дагестан (68 случаев). В Тульской области зарегистрирован 1 крупный очаг с 31 заболевшим. В структуре заболевших превалирует взрослое население (67,9%), доля не привитых лиц составляет 89,4%, вакцинированных — 2,5%, ревакцинированых — 8,3%. План вакцинации за 6 мес. 2025 г. в целом по стране выполнен на 49,8%, ревакцинации — на 47,6%.

Группа ВУИ является довольно гетерогенной и включает в себя не только вирусные (MMR и др.), но и бактериальные инфекции, типичным представителем которых является дифтерия. В отличие от описанных выше вирусных ВУИ, возбудителем дифтерии является бактерия Corynebacterium diphtheriae, известная также как палочка Леффлера. Заболевание локализуется преимущественно в верхних дыхательных путях и при тяжелом течении нередко образует в горле плотный налет серовато-желтого цвета, который может затруднять дыхание. Наиболее важным фактором патогенности считается дифтерийный экзотоксин, обуславливающий симптомокомплекс инфекции. Дифтерия долгое время считалась тяжелым заболеванием, нередко приводившим к летальным исходам, но в 1923 г. Гастон Рамон впервые предложил метод инактивации дифтерийного токсина формалином, превратив его в анатоксин, не вызывающий заболевания, но индуцирующий мощный иммунный ответ [17]. За это открытие ученый был удостоен Нобелевской премии, а разработанный им метод в основных чертах применяется до настоящего времени.

Комбинированная вакцина, изготовленная на основе принципа инактивации токсинов, была впервые изготовлена в США в 1949 г. и содержала адсорбированные коклюшный, дифтерийный и столбнячный анатоксины (AКДС), а в конце 1950-х гг. ее начали разрабатывать в СССР, и с 1964–1965 гг. стали применять в обязательном порядке на всей территории страны. В настоящее время первичную вакцинацию, состоящую из 3-х доз, проводят в 3, 4,5 и 6 месяцев, ревакцинацию — в 18 месяцев. Дальнейшие циклы ревакцинации проводят в 6–7 и 14 лет, а затем каждые 10 лет. Принятая тактика вакцинопрофилактики позволила сократить локальные вспышки дифтерии, наблюдавшиеся в конце 50-х гг., до единичных случаев, а в целом ряде регионов, включая Херсонскую область, полностью исключить случаи манифестной дифтерийной инфекции. Иная ситуация отмечается в европейском регионе ВОЗ, где в 2022 г. зарегистрировано 575 случаев дифтерии, большая часть которых пришлась на лиц в возрасте 15–29 лет (77%) и 18% — на лиц от 30 лет и старше [10]. И все это на фоне более чем 95% вакцинации населения АКДС. Отмеченные данные свидетельствуют, что риск завоза дифтерии в РФ из зарубежных стран по-прежнему существует.

В обследованных районах Херсонской области эпидемическая ситуация по перечисленным инфекциям полностью благополучна. С 2023 г. по июль 2025 г. случаев MMR и дифтерии не зарегистрировано. Кроме того, на территории области развернута «подчищающая» вакцинация против кори во всех муниципальных округах (МО), что, несомненно, усилит существующий противоинфекционной иммунитет населения.

Цель исследования состояла в оценке популяционного иммунитета к вирусам кори, паротита, краснухи и дифтерийному токсину когорты волонтеров, проживающих в доступных для исследований МО Херсонской области.

Материалы и методы

Характеристика обследованной когорты волонтеров

В октябре 2022 г. часть Херсонской области принята в состав Российской Федерации на основании Федерального конституционного закона от 4 октября 2022 г. № 8-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Херсонской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Херсонской области».

Согласно поручению Роспотребнадзора от 08.04.2024 № 02/5979-2024-26 «О проведении исследований по оценке состояния популяционного иммунитета к вакциноуправляемых и другим актуальным инфекциям населения Херсонской области» проведено поперечное рандомизированное исследование по оценке состояния иммунитета населения семи МО: Скадовского, Каланчакского, Чаплинского, Новотроицкого, Генического, Ивановского и Нижнесерогозского. Всего на территориях перечисленных МО на момент обследования проживало 62 684 человека, наименьшее — в Ивановском (2536), наибольшее — в Скадовском (17 176 человек) округах.

Случайный отбор добровольцев проводили с помощью веб-приложения методом анкетирования. Объем репрезентативной выборки рассчитывали по формуле, основанной на предельной теореме Муавра–Лапласа [4]. Суммарно численность когорты обследованных волонтеров составила 2807 человек, стратифицированных на 9 возрастных групп: 1–5, 6–11, 12–17, 18–29, 30–39, 40–49, 50–59, 69–69 и 70+ лет (табл. 1). Не удалось достигнуть планируемой численности выборки в двух детских группах (1–5 и 6–11 лет) и лиц 70+ лет.

 

Таблица 1. Возрастная и гендерная структура когорты волонтеров Херсонской области

Table 1. Age and gender structure of the cohort of volunteers in the Kherson

Возраст, лет Age, years	N, человек N, persons	Доля, % Share, %	В том числе | Including
			мужчин/men	женщин/women
1–5	22	0,8	13	9
6–11	260	9,3	134	126
12–17	374	13,3	196	178
18–29	233	8,3	105	128
30–39	365	13	130	235
40–49	468	16,7	140	328
50–59	556	19,8	141	415
60–69	366	13	137	229
70+	163	5,8	60	103
Итого/Total	2807	100	1056	1751

Примечание. 70+ — волонтеры в возрасте 70 лет и старше.

Note. 70+ — volunteers are 70 years of age and older.

 

Наименьшая доля волонтеров пришлась на детей от 1 до 5 лет (0,8%). Доля детей в группе 6–11 лет возросла до 9,3%, а среди подростков 12–17 лет составила 13,3%. Во всех детских группах преобладали мальчики (табл. 1). Доли волонтеров взрослых возрастных групп составили от 5,8% в возрасте 70+ лет и от 8,3 до 19,8% в остальных группах, причем в этих группах преобладали женщины, доля которых составила в среднем 69,2%, тогда как мужчин — только 30,8%, иначе говоря, женщины во взрослых группах участвовали в обследовании в среднем в 2,2 раза активнее мужчин.

В исследовании приняли участие представители различных сфер деятельности (табл. 2).

 

Таблица 2. Распределение волонтеров по сферам деятельности

Table 2. Activity of volunteers

Сфера деятельности Activity	Число волонтеров Number of volunteers	Доля, % Share, %	95%ДИ 95%CI
Медицинcкие работники/Healthcare workers	677	24,1	22–25
Школьники/Schoolchildren	587	20,9	19–22
Пенсионеры/Pensioners	369	13,1	11,9 –14,4
Безработные/Unemployed	305	10,9	9,8–12,1
Госслужащие, офис, IT/Government employees, office workers, IT	183	6,5	5,7–7,5
Образование/Education	149	5,3	4,5–6,2
Производство и транспорт/Industry and transportation	57	2,0	1,6–2,6
Дошкольники/Preschoolers	26	0,9	0,6–1,4
Студенты/Students	22	0,8	0,5–1,2
Прочие/Others	432	15,4	14–16,8
Итого/Total	2807	100	–

Примечание. IТ — информационные технологии.

Note. IT — information technology.

 

Наибольшее число волонтеров относились к группам медицинских работников, детей школьного возрастов, пенсионеров. Небольшие по численности профессиональные группы (до 30-ти человек) объединили по сходству услойвий труда (табл. 2.): госслужащих — с офисными работниками и специалистами информационных технологий; промышленных рабочих — с транспортными, а дошкольников и студентов оставили отдельными группами, несмотря на их малочисленность. Остальные профессиональные группы — военнослужащие, работники науки, бизнеса, сельского хозяйства, туризма и др. — объединили в группу прочие.

Преобладание в когорте медицинских работников и пенсионеров в известной степени можно объяснить бóльшей социальной активностью и более ответственным отношением к своему здоровью по сравнению с лицами других профессиональных категорий.

Методы исследования

Лица, изъявившие желание принять участие в исследовании, заполняли онлайн-анкету с персональными данными, которая поступала в веб-приложение. Волонтеры, соответствовавшие критериям включения (отсутствие острого заболевания на момент исследования), приглашались для взятия крови и последующего лабораторного обследования. Все участники или их юридические представители были ознакомлены с целью, методикой исследования и подписали информированное согласие. Методика организации и блок-схема проведения исследования детально описана ранее [7]. В пункте взятия крови регистратор совместно с волонтером заполняли расширенную анкету, включающую вопросы о перенесенных заболеваниях корью, краснухой, эпидемическим паротитом, дифтерией, а также вакцинациях и ревакцинациях против перечисленных инфекций с указанием названий вакцин и дат вакцинации. Там, где это было возможно, информацию уточняли по медицинской документации.

У каждого волонтера из локтевой вены брали пробы крови в вакутейнеры с раствором этилендиаминтетрауксусной кислоты (К3ЭДТА). Вакутейнеры центрифугировали при комнатной температуре, плазму крови отделяли от клеточных элементов, переносили в микропробирки и хранили до исследования при температуре +4°С.

ИФА проводили с использованием наборов реагентов производства АО «Вектор-Бест» (РФ): наличие и уровень антител к вирусу кори — «ВектоКорь-IgG»; наличие и уровень антител к вирусу краснухи — «ВектоРубелла-IgG»; наличие антител к вирусу эпидемического паротита — «ВектоПаротит-IgG» согласно инструкциям производителя. Наличие и уровень антител IgG к дифтерийному токсину оценивали с использованием набора реагентов для иммуноферментного количественного определения антител человека класса IgG к дифтерийному анатоксину «Анти-ДАТ PS» (ФБУН НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера). Количественное содержание антител к вирусам кори, краснухи и дифтерии выражали в МЕ/мл.

Статистическую обработку проводили с использованием методов вариационной статистики [4] и с помощью статистического пакета Excel 2011. Статистическую обработку долей проводили по методу A. Wald и J. Wolfowitz [40] в модификации A. Agresti и B.A. Coull [13]. Расчет статистической значимости различий долей проводили с помощью z-теста [3]. Для оценки достоверности различий сравниваемых показателей использовали значения p ≤ 0,05, если не указано иначе.

Результаты

Популяционный иммунитет к вирусу кори у населения некоторых районов Херсонской области

Средняя серопревалентность к вирусу кори в когорте волонтеров составила 83,4% (95%ДИ: 82,0–84,7) и распределилась в когорте неоднородно: наибольшая доля серопозитивных по антителам к вирусу кори лиц, превышающая 90%, отмечена в трех старших группах (50–70+ лет) и у детей 6–11 лет (рис. 1). В средних возрастных группах (18–39 лет) доля серопозитивных лиц не достигала 70%. Все отмеченные различия были статистически значимы (p ≤ 0,05). В трех остальных группах (1–5, 12–17 и 40–49 соответственно) доля серопрозитивных лиц не отличалась от среднего значения по когорте.

 

Рисунок 1. Серопревалентность к вирусу кори (наличие IgG) волонтеров Херсонской области разных возрастов

Figure 1. Measles seroprevalence (IgG levels) by ages in the Kherson region

Примечание. Вертикальные черные линии — доверительные интервалы; горизонтальная полупрозрачная полоса — 95% доверительный интервал среднекогортного значения 83,4% (95%ДИ: 82,0–84,7)

Note. Vertical black lines are confidence intervals; horizontal translucent bar is the 95% confidence interval of the cohort mean value, 83.4% (95%CI: 82.0–84.7).

 

При анализе серопревалентности необходимо учитывать изменения тактики вакцинопрофилактики кори в стране. Однократная вакцинация была введена в 1968 г., то есть привитые лица 40–55 лет могли быть первично иммунизированы лишь однократно в детском возрасте. Лица моложе 40 лет в детском возрасте могли пройти полный курс вакцинации (двукратно), который был введен в 1986 г. Лица старше 55 лет могли быть привиты только во взрослом возрасте по эпидемическим показаниям. В то же время именно у взрослых, начиная с 50 лет, отмечен статистически значимый рост серопревалентности, что в отсутствие плановой вакцинации в детском возрасте может свидетельствовать о перенесенном заболевании.

При оценке серопревалентности волонтеров в зависимости от сферы деятельности статистически значимых различий в группах, за исключением пенсионеров, не выявлено (данные не представлены). Что касается пенсионеров, то среди них уровень серопозитивности достиг 97% (95%ДИ: 94,7–98,3, p < 0,001). Можно предположить, что выявленные статистически значимые различия связаны с тем, что большинство пенсионеров (люди старших возрастных групп), вероятно, приобрели невосприимчивость к кори в результате перенесенной в детстве инфекции.

Проведенный анализ показал наличие сложных связей между уровнями IgG антител и возрастом волонтеров. Доля серонегативных лиц (< 0,18 МЕ/мл) среди детей 1–5 лет составила 22,7% (95%ДИ: 10,1–43,4). Максимума этот показатель достиг среди лиц среднего возраста (18–29 и 30–39 лет) — соответственно 35,6 и 32,3% (рис. 2). Начиная с группы 40–49 лет, доля серонегативных волонтеров снижалась до минимальной среди лиц 70+ лет (0,6%; 95%ДИ: 0,1–3,4). Аналогичная ситуация отмечена и в группе с низким уровнем IgG (0,18–0,5 МЕ/мл). Обе трендовых кривых описываются полиномом 2-й степени. Наибольшая доля лиц со средними уровнями IgG (0,51–1,0 МЕ/мл) пришлась на детей в возрасте 1–5 лет (35,6%; 95%ДИ 29,8–42,0). С возрастом доли таких лиц сокращались и достигали статистически значимых различий, начиная с группы 18–29 лет (p < 0,5). На этом фоне доля волонтеров с высоким содержанием IgG (1,01–2,0 МЕ/мл) практически не зависела от возраста. Наиболее интересные изменения отмечены среди лиц с максимальным содержанием IgG > 2,0 МЕ/мл. Среди детей 1–5 лет доля «максимально серопозитивных» составила 18,2% (95%ДИ: 7,3–38,5). В возрастных интервалах от 6 до 29 лет отмечено статистически значимое снижение долей, но уже начиная с группы 30–39 лет, отмечена тенденция к росту доли волонтеров с очень высоким уровнем IgG, перешедшая в статистически значимый рост во всех группах с 40 до 70+ лет. Отметим, что статически значимый рост доли волонтеров с очень высоким содержанием коревых IgG в старших группах наблюдался на фоне статистически значимого снижения среднего уровня антител в этих же возрастных группах. В этой связи можно полагать, что большая доля детей со средним уровнем коревых антител вызвана проводимой плановой вакцинацией, а преобладание очень высоких уровней IgG среди старших возрастных групп связано с анамнестическим ответом на перенесенную в детстве корь в манифестной форме.

 

Рисунок 2. Тренды количественного распределения уровней антител (IgG) к вирусу кори у волонтеров разных возрастов

Figure 2. Trends in the distribution of anti-measles IgG levels by ages

Примечание. Уравнения регрессии, коэффициенты детерминации (R²), значения коэффициента корреляции по Спирмену (ρ) и значение p имеют одинаковую числовую маркировку с соответствующими им линиями трендов; вертикальные черные линии — 95% доверительные интервалы. По оси абсцисс приведены возрастные интервалы. Доли серопозитивных волонтеров в легенде приведены в процентах. Количественные уровни антител выражены в МЕ/мл.

Note. Regression equations, coefficients of determination (R²), Spearman’s rank correlation coefficient (ρ) values, and p values have the same numerical markings as the corresponding trend lines; vertical black lines are 95% confidence intervals. The abscissa axis shows age intervals. The proportions of seropositive volunteers in the table below is given in percentage. Antibody levels are given in IU/ml.

 

Учитывая неблагополучную социальную ситуацию в Херсонской области в последние годы, для большинства взрослых волонтеров не представлялось возможным подтвердить инфекционно-вакцинальный статус медицинской документацией. По данным анкет, заполненных со слов волонтеров, уверенно о наличии или отсутствии заболевания и/или вакцинации смогли сказать 2417 человек, которые были разделены на 4 группы: переболевшие, но не вакцинированные (БНВ, n = 3); переболевшие и вакцинированные (БВ, n = 44); не подтвердившие факт заболевания или вакцинации (НБНВ, n = 45) и не болевшие и вакцинированные (НБВ, n = 2325). Разумеется, приведенное деление в значительной мере условно, поскольку документация, подтверждающая статус, в абсолютном большинстве случаев отсутствовала, и при опросе приходилось ориентироваться только на устное заявление волонтеров, которые далеко не всегда могли уверенно утверждать факт перенесенного заболевания или вакцинации. Тем не менее в каждой из упомянутых групп определяли долю серопозитивных лиц (табл. 3). Отметим, в 3-х группах (БВ, БНВ, НБНВ) из 4-х оценили только общую серопревалентность в связи с малым числом наблюдений. Все три волонтера, переболевшие и невакцинированные от кори (БНВ), имели очень высокие уровни антител > 2 МЕ/мл. В группе БВ серопревалентность составила 90,9% (95%ДИ: 78,8–96,4). Несколько неожиданной выглядит серопозитивность в группе НБНВ — 71,1% (95%ДИ: 56,6–82,3). Теоретически это должны быть «наивные» в отношении кори волонтеры, и, соответственно, специфических антител в крови у них быть не должно. Однако, поскольку о статусе НБНВ судили только по устным заявлениям самих волонтеров, они могли забыть или не знать о возможном контакте с вирусом кори. Что касается наиболее многочисленной группы — НБВ, суммарная серопозитивность в ней составила 82,3% (95%ДИ: 80,7–83,8), причем наибольшие доли (≈24%) отмечены в двух группах: 0,18–0,5 МЕ/мл (преимущественно дети и молодые взрослые) и > 2 МЕ/мл (преимущественно лица старше 50 лет).

 

Таблица 3. Уровни IgG к вирусу кори у волонтеров Херсонской области в зависимости от инфекционно-вакцинального статуса

Table 3. Anti-measles IgG levels in volunteers of the Kherson region depending on infectious and vaccination status

Статус Status	N	Серонегативные Seronegative			Серопозитивные Seropositive
		< 0,18 МЕ/мл < 0,18 IU/ml			0,18–0,5 МЕ/мл 0,18–0,5 IU/ml			0,51–1,0 МЕ/мл 0,51–1,0 IU/ml			1,01–2,0 МЕ/мл 1,01–2,0 IU/ml			> 2,0 МЕ/мл > 2,0 IU/ml			0,18 – > 2,0 МЕ/мл 0,18 – > 2,0 IU/ml
		n	%	95%ДИ 95%CI	n	%	95%ДИ 95%CI	n	%	95%ДИ 95%CI	n	%	95%ДИ 95%CI	n	%	95%ДИ 95%CI	Σ	%	95%ДИ 95%CI
БНВ SNV	3	0	0	0,0–0,0	0	0	0,0–0,0	0	0	0,0–0,0	0	0	0,0–0,0	3	100	43,8–100,0	3	100	43,8–100,0
БВ SV	44	4	9,1	3,6–21,2	2	4,5	1,3–15,1	3	6,8	2,3–18,2	11	25,0	14,6–39,4	24	54,5	40,1–68,3	40	90,9	78,8–96,4
НБНВ NSNV	45	13	28,9	17,7–43,4	8	17,8	9,3–31,3	7	15,6	7,7–28,8	7	15,6	7,7–28,8	10	22,2	12,5–36,3	32	71,1	56,6–82,3
НБВ NSV	2325	411	17,7	16,2–19,3	575	24,7	23,0–26,5	355	15,3	13,9–16,8	426	18,3	16,8–19,9	558	24,0	22,3–25,8	1914	82,3	80,7–83,8

Примечание. N — число волонтеров с известным статусом; n — число волонтеров с указанным уровнем IgG, МЕ/мл; % — доля волонтеров с указанным статусом в группе в указанном интервале концентраций IgG; Σ — суммарное число серопозитивных лиц; БНВ — болевшие и не вакцинированные; БВ — болевшие и вакцинированные; НБНВ — не болевшие и не вакцинированные; НБВ — не болевшие и вакцинированные, 95%ДИ — 95% доверительные интервалы.

Note. N — number of volunteers with known status; n — number of volunteers with the specified IgG level; % — proportion of volunteers with the specified status in the group in the specified range of IgG concentrations, IU/ml; Σ — total number of seropositive individuals; SNV — sick and not vaccinated; SV — sick and vaccinated; NSNV — not sick and not vaccinated; NSV — not sick, vaccinated, 95%CI — 95% confidence intervals.

 

Завершая описание популяционного иммунитета к вирусу кори волонтеров обследованных территорий, можно констатировать, что уровень иммунной защиты, достаточный для предотвращения эпидемического распространения возбудителя, достигнут в возрастных группах 50 лет и старше (не более 10% серонегативных лиц). Среди взрослых волонтеров в возрастной группе 30–39 лет серопревалентность не достигла 70%, а в возрасте 18–29 лет отмечены минимальные значения — 64,4%. Обращает на себя внимание тот факт, что более 20% детей, которые должны быть привиты согласно национальному календарю (1–5 лет и 12–17 лет), не имеют антител к вирусу кори. Тем не менее статистически значимое снижение серопозитивности волонтеров среднего возраста пока не оказало существенного влияния на эпидемическую ситуацию по кори в Херсонской области. В 2023–2025 гг. манифестных случаев кори среди населения не выявлено.

Популяционный иммунитет к вирусу краснухи у населения некоторых районов Херсонской области

Краснуха — одна из наиболее распространенных инфекций, которая у беременных женщин вызывает развитие аномалий плода (синдрома врожденной краснухи). Вместе с тем эпидемическая ситуация по краснухе в обследованных муниципальных образованиях в период 2022–2025 гг. была благополучной, случаев спорадических заболеваний не зарегистрировано. Одной из ведущих предпосылок эпидемического благополучия стало включение вакцины против вируса краснухи в национальные календари, что позволило увеличить охват вакцинацией до 89,0% населения в большинстве развитых стран мира. В Российской Федерации вакцинация против вируса краснухи введена в национальный календарь с 1997 г. Плановой иммунизации подлежат все дети в возрасте 12 месяцев, 6 лет и девочки 13 лет; дополнительной — дети от 1 до 17 лет не болевшие, не привитые или однократно привитые против краснухи; а также девушки 18–25 лет, не болевшие и не привитые ранее. Результатом применения живой аттенуированной вакцины на всех территориях Российской Федерации, в том числе и в обследованных МО, стал высокий уровень популяционного иммунитета, составивший 95,1% (95%ДИ: 94,2–95,8).

Распределение серопозитивности по возрастам показало максимальную ее долю в большинстве возрастных групп, за исключением группы 18–29 лет, в которой отмечено статистически значимое снижение показателя (84,5%; 95%ДИ: 79,4–88,6; p < 0,05), в остальных группах доли серопревалентности варьировали в пределах 86,4–98,0% без статистически значимых различий (рис. 3).

 

Рисунок 3. Серопревалентность к вирусу краснухи волонтеров Херсонской области разных возрастов

Figure 3. Rubella seroprevalence (IgG) by ages in the Kherson region

Примечание. Вертикальные черные линии — 95%ДИ; горизонтальная полупрозрачная полоса — 95% доверительный интервал среднекогортного значения 95,1% (95%ДИ: 94,2–95,8).

Note. Vertical black lines — 95%CI; horizontal translucent bar — 95% confidence interval of the cohort mean value 95.1% (95%CI: 94.2–95.8).

 

Не выявлено также статистически значимых различий между профессиональными группами (данные не представлены). Поскольку критерием эпидемического благополучия по краснухе считается выявление не более 10% серонегативных лиц [11], то ситуацию в Херсонской области в целом можно считать благополучной, что подтверждается, как уже отмечено выше, отсутствием в последние годы случаев краснухи на рассматриваемых территориях.

Оценивали количественные уровни серопозитивности к вирусу краснухи у волонтеров в зависимости от возраста (рис. 4).

 

Рисунок 4. Тренды количественного распределения уровней IgG к вирусу краснухи у волонтеров Херсонской области разных возрастов

Figure 4. Trends in the anti-rubella IgG levels by ages in the Kherson region

Примечание. Уравнения регрессии, коэффициенты детерминации (R²), значения коэффициента корреляции по Спирмену (ρ) и значение p имеют одинаковую числовую маркировку с соответствующими им линиями трендов. Вертикальные черные линии — 95% доверительные интервалы. По оси абсцисс приведены возрастные интервалы. Доли серопозитивных волонтеров в легенде приведены в процентах.

Note. Regression equations, coefficients of determination (R²), Spearman’s rank correlation coefficient (ρ) values, and p values have the same numerical markings as the corresponding trend lines; vertical gray lines are 95% confidence intervals. Vertical black lines represent 95% confidence intervals. The abscissa axis shows age intervals. The proportions of seropositive volunteers in the table below is given in percentage. Antibody levels are given in IU/ml.

 

Показано отсутствие статистически значимых различий долей серопозитивности среди серонегативных лиц (< 18 МЕ/мл) и лиц с низкими уровнями IgG-антител (10–25 МЕ/мл). Интересное распределение отмечено среди волонтеров, в крови которых содержатся IgG-антитела в средних уровнях (25,1–100,0 МЕ/мл). В отличие от двух предыдущих групп, трендовая кривая у них описывается полиномом 4 степени, однако это распределение, вероятно, во многих отношениях случайно, поскольку при корреляционном анализе не выявлено статистически значимых различий. Напротив, среди лиц с высокими (100,1–200,0 МЕ/мл) и очень высокими (> 200,0 МЕ/мл) уровнями отмечены оппозитные тренды с точкой пересечения в зоне возрастной группы 12–17 лет. Во втором случае тренд описывался уравнением y = 3,00x + 18,58 и, хотя коэффициент детерминации оказался почти в 2 раза выше, тем не менее, распределение по возрастам оставалось, скорее всего, случайным. Полученные результаты, несомненно, представляют определенный интерес в плане детальной оценки серопревалентности, однако необходимы более широкие исследования на более многочисленных выборках.

Среди детей младшего и среднего возрастов отмечалось преобладание высоких уровней серопозитивности (31,8–36,2%), однако вследствие небольших выборок в группах статистические различия незначимы. На уровне тенденции линия тренда описывалась уравнением: y = –0,79x + 30,08. Что касается распределения самых высоких уровней антител (> 200,0 МЕ/мл), то тренд оказался линейным и оппозитным, описывавшимся уравнением: y = 3,00x + 18,58.

Таким образом, явная корреляция между возрастом и уровнями антител к вирусу краснухи не выявлена. Среди волонтеров всех возрастных групп доли лиц со средним, высоким и очень высоким уровнями распределились равномерно, а низкие уровни антител (10–25 МЕ/мл) имели не более 4,4% волонтеров. Тем не менее у детей от 6 до 17 лет высокие уровни IgG (> 200,0 МЕ/мл) выявляли статистически значимо реже, чем у детей 1–5 лет или взрослых старше 29 лет (p < 0,05).

В зависимости от инфекционно-вакцинальным статуса мы распределили 2477 человек (которые с уверенностью ответили на вопрос о заболевании и вакцинации) на 4 подгруппы: БНВ (n = 2), БВ (n = 18), НБНВ (n = 67), НБВ (n = 2390). Подгруппы БНВ и БВ, включавшие соответственно 2 и 18 человек, были исключены из анализа вследствие малого числа волонтеров (табл. 4).

 

Таблица 4. Уровни IgG к вирусу краснухи у волонтеров, обследованных муниципальных образований Херсонской области, в зависимости от инфекционно-вакцинального статуса

Table 4. Anti-rubella IgG levels in volunteers examined in municipalities of the Kherson region, depending on infectious and vaccination status

Статус Status	N	Серонегативныe Seronegative			Серопозитивные Seropositive
		< 10 МЕ/мл < 10 IU/ml			10–25 МЕ/мл 10–25 IU/ml			25,1–100 МЕ/мл 25,1–100 IU/ml			100,1–200 МЕ/мл 100,1–200 IU/ml			> 200 МЕ/мл > 200 IU/ml			10 – > 200 МЕ/мл 10 – > 200 IU/ml
		n	%	95%ДИ 95%CI	n	%	95%ДИ 95%CI	n	%	95%ДИ 95%CI	n	%	95%ДИ 95%CI	n	%	95%ДИ 95%CI	Σ	%	95%ДИ 95%CI
БНВ | SNV	2	0	0	–	0	0	–	1	50	9,5–90,5	1	50	9,5–90,5	0	0	–	2	100	34,2–100,0
БВ | SV	18	0	0	–	1	5,6	1,0–25,8	3	16,7	5,8–39,2	6	33,3	16,3–56,3	8	44,4	24,6–66,3	18	100	82,4–100,0
НБНВ | NSNV	67	8	11,9	6,2–21,8	5	7,5	3,2–16,3	13	19,4	11,7–30,4	20	29,9	20,2–41,7	21	31,3	21,5–43,2	59	88,1	78,2–93,8
НБВ | NSV	2390	116	4,9	4,1–5,8	107	4,5	3,7–5,4	753	31,5	29,7–33,4	626	26,2	24,5–28,0	788	33,0	31,1–34,9	2274	95,1	94,2–95,9

Примечание. N — число волонтеров с известным статусом; n — число серопозитивных волонтеров указанного статуса в возрастной группе; % — доля волонтеров с указанным статусом в группе в указанном интервале концентраций IgG; БНВ — болевшие и не вакцинированные; БВ — болевшие и вакцинированныеу; НБНВ — не болевшие и не вакцинированные; НБВ — не болевшие и вакцинированные; 95%ДИ — 95% доверительные интервалы; Σ — общее число серопозитивных волонтеров. 95%ДИ — 95% доверительный интервал.

Note. N — number of volunteers with known status; n — number of seropositive volunteers of the specified status in the age group; % — the proportion of volunteers with the specified status in the group in the specified range of IgG concentrations, IU/ml; SNV — sick and non vsccinated; SV — sick and vaccinated; NSHV — never sick and not vaccinated; NSV — never sick and vaccinated; 95%CI — 95% confidence intervals; Σ — total number of seropositive volunteers. 95%CI — 95% confidence interval.

 

Среди двух оставшихся подгрупп наибольшие вопросы вызывает подгруппа НБНВ. С точки зрения классической иммунологии эта подгруппа должна быть иммунологически «наивной», но реально доля серонегативных лиц составила всего 8 человек из 67 (11,9%). Что касается серопозитивных волонтеров (88,1%; 95%ДИ: 78,2–93,8), то причина этого феномена скорее всего обусловлена стертым течением краснухи, которое встречается у детей в 61% случаев, а среди взрослых лиц — в 30–50% случаев. В наиболее многочисленной подгруппе НБВ никаких неожиданностей не отмечено: доля серопозитивных лиц составила 95,1% (95%ДИ: 94,2–95,9). Наибольшая доля волонтеров оказалась высоко серопозитивна: высокий (100,1–200 МЕ/мл) и очень высокий (> 200 МЕ/мл) уровни выявлены у 626 человек (26,2%; 95%ДИ: 24,5–28,0) и 788 человек (33%; 95%ДИ: 31,1–34,9) соответственно.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что вакцинация против краснухи, проводимая на контролируемых территориях, позволила сформировать устойчивый популяционный иммунитет. Уровень серонегативных лиц в когорте в целом не превышает 10%, результатом чего является отсутствие случаев манифестных форм краснухи на территории Херсонской области по меньшей мере с 2022 г.

Популяционный иммунитет к вирусу эпидемического паротита у населения обследованных регионов Херсонской области

Паротит относится к числу преимущественно детских инфекций. Течение этого заболевания может сопровождаться многочисленными осложнениями, такими как орхит у мальчиков, менингит, нефрит, полинейропатия и др. [14, 27, 38, 43, 44]. Перенесенная инфекция способствует формированию стойкого иммунитета. В нашей стране плановая вакцинация детского населения (в возрасте 12 мес.) началась в 1980 г., в 2001 г. была введена обязательная ревакцинация детей в 6 лет. То есть под плановую вакцинацию против паротита попали волонтеры не старше 42–43 лет.

Наше исследование показало, что в апреле 2024 г. общая серопревалентность к вирусу паротита когорты волонтеров Херсонской области составляла 65,7% (95%ДИ: 64,0–67,5) (рис. 5). Учитывая, что для обеспечения эпидемиологического благополучия по паротиту доля серонегативных лиц не должна превышать 15% [11], очевидно, что уровень популяционного иммунитета недостаточен для предотвращения распространения инфекции на обследованных территориях.

 

Рисунок 5. Cеропревалентность к вирусу эпидемического паротита волонтеров Херсонской области разных возрастов

Figure 5. Mumps seroprevalence (igG) by ages in the Kherson region

Примечание. Вертикальные черные линии — доверительные интервалы; горизонтальная полупрозрачная полоса — 95% доверительный интервал среднекогортного значения (65,7%; 95%ДИ: 64,0–67,5).

Note. Vertical black lines are 95% confidence intervals; horizontal translucent bar is the 95% confidence interval of the cohort mean value 65.7% (95%CI: 64.0–67.5).

 

Доли серопозитивных лиц в когорте распределились неравномерно (рис. 6). В детской группе наибольшая доля серопозитивных отмечена в возрасте 6–11 лет и составила 64,6% (95%ДИ: 58,6–70,2). В двух других детских возрастных подгруппах серопревалентность варьировала в пределах 50–55%. Численность детей 1–5 лет составила всего 12 человек, что недостаточно для вывода о реальной серопревалентности в данной группе. Сниженная серопревалентность выявлена среди подростков (12–17 лет) и молодых взрослых (18–39 лет), причем это снижение статистически значимо (p < 0,05). Учитывая, что для вакцинации наиболее часто используется трехкомпонентная вакцина (корь, паротит, краснуха), можно было ожидать сходного «провала» серопревалентности при кори и краснухе, что и отмечено в данном исследовании (рис. 1 и 3). Наибольшая доля серопревалентных выявлена среди возрастных волонтеров (50–70+ лет), что может объясняться бóльшей вероятностью перенесенного в детстве паротита или вакцинацией, массово проводившейся в период СССР в детских учреждениях

 

Рисунок 6. Серопревалентность к вирусу паротита волонтеров с разными инфекционно-вакцинальными статусами

Figure 6. Mumps seroprevalence in volunteers with different infectious and vaccination statuses

Примечание. По оси абсцисс: БВ — болевшие и вакцинированные; НБНВ — не болевшие и не вакцинированные; НБВ — не болевшие и вакцинированные; вертикальные черные линии — 95% доверительные интервалы.

Note. X-axis: SV — sick and vaccinated; NSNV — non-sick and non-vaccinated; NSV — non-sick and vaccinated; vertical black lines — 95% confidence intervals.

 

При оценке серопревалентности к вирусу паротита в зависимости от рода занятий статистически значимые различия выявлены для двух групп: школьники — 55,7% (95%ДИ: 51,7–59,7) и пенсионеры — 87% (95%ДИ: 83,2–90,0), что соответствовало выявленным возрастным отличиям. Серопревалентность медицинских работников (69,3%; 95%ДИ: 65,7–72,6) и работ ников образования (60,4%; 95%ДИ: 52,4–67,9) не имела статистически значимых различий со среднекогортным значением.

Тех волонтеров, которые в анкете смогли дать информацию о перенесенном заболевании и вакцинации (2477 человек), разделили на четыре группы: БНВ (n = 2), БВ (n = 31), НБНВ (n = 55), НБВ (n = 2429). Подгруппу БНВ исключили из дальнейшего анализа, поскольку в ней оказалось только 2 волонтера. Наибольшая доля серопозитивных ожидаемо отмечена в группе болевших вакцинированных волонтеров — 93,5% (95%ДИ: 79,3–98,2), различия с двумя другими группами статистически значимы (p < 0,05). В наиболее многочисленной группе не болевших вакцинированных волонтеров доля серопозитивных составила 64,2% (95%ДИ: 62,3–66,1). В группе волонтеров «наивных» в отношении паротита (не болели, не вакцинированы, НБНВ) серопревалентность, тем не менее, достигала 65,5% (95%ДИ: 52,3–76,6), то есть была ниже, чем среди переболевших (p < 0,05), но не отличалась от вакцинированных (рис.6).

Популяционный иммунитет к токсину возбудителя дифтерии у населения обследованных регионов

Как уже отмечалось, эпидемическая ситуация по дифтерии благополучна как на территории обследованных регионов Херсонской области, так и в целом по РФ. Среднекогортное значение серопозитивности по антителам к дифтерийному токсину волонтеров составило 83,4% (95%ДИ: 81,9–84,7). Максимальные доли серопозитивных (выше среднекогортного значения) отмечены среди детей 6–11 лет (90,4%; 95%ДИ: 86,2–93,4) и взрослых 30–49 лет (88,7–89,3%). Уровни ниже среднекогортного отмечены у лиц в возрасте 60–69 лет — 76,5% (95%ДИ: 71,9–80,6) и 70 лет старше — 63,8% (95%ДИ: 56,2–70,8). Различия статистически значимы (p < 0,05) (рис. 7).

 

Рисунок 7. Серопревалентность к дифтерийному токсину волонтеров Херсонской области разных возрастов

Figure 7. C. diphtheriae toxin seroprevalence by ages in the Kherson region

Примечание. Вертикальные черные линии — доверительные интервалы; горизонтальная полупрозрачная полоса — 95% доверительный интервал среднекогортного значения 83,4% (95%ДИ: 81,9–84,7).

Note. Vertical black lines are confidence intervals; horizontal translucent bar is the 95% confidence interval of the cohort mean value of 83.4% (95%CI: 81.9–84.7).

 

Полученные результаты в целом соответствуют данным литературы [39]: серопревалентность во всех возрастных группах, за исключением самой старшей, варьировала в пределах доверительного интервала среднекогортного значения. Авторами работы показано, что трехкратная вакцинация детей защищает их от дифтерии в 87,0% (95%ДИ: 68,0–97,0%) случаев. Однако первичный иммунитет со временем ослабевает: в нашем исследовании показано, что у лиц 70 лет и старше доля серопозитивных минимальна в когорте — 63,8% (95%ДИ: 56,2–70,8).

При группировке волонтеров по роду занятий статистически значимые различия получены для группы пенсионеров (71,8%; 95%ДИ: 67,0–76,2), что соответствовало возрастному распределению серопревалентности. Среди медицинских работников доля серопозитивных была выше среднекогортного значения — 88,2% (95%ДИ: 85,5–90,4, р < 0,05).

При анализе количественного распределения уровней серопозитивности среди волонтеров получены тренды возрастного распределения. Доля серонегативных лиц, у которых уровень антител был ниже минимального порога (< 0,10 МЕ/мл) варьировал от 9,6 до 36,2%.

У большинства волонтеров выявлены антитела в концентрации 0,1–1,0 МЕ/мл, причем распределение таких лиц в когорте оказалось практически однородным, на уровне 58,9–71,4%. Все наблюдавшиеся отклонения были статистически незначимы, а тренд описывался уравнением прямой, слабо понижавшейся в направлении группы 70+ лет. Что касается волонтеров с содержанием антител в пределах от 1,01 до 1,5 МЕ/мл и > 1,5 МЕ/мл соответственно, то тренды также описываются уравнениями линейной регрессии с незначительным наклоном в направлении группы 70+ и близки между собой. Угловой коэффициент для линии регрессии 1,01–1,5 IU/ml составил –1,31, а для прямой > 1,5 IU/ml — –1,17. Различия в количественном содержании указанных антител в крови во всех возрастных группах были статистически незначимы (рис. 8).

 

Рисунок 8. Тренды количественного распределения уровней IgG к C. diphtheriae у волонтеров разных возрастов

Figure 8. Trends in the quantitative distribution of anti-C. diphtheriae IgG levels by ages

Примечание. Уравнения регрессии, коэффициенты детерминации (R²), значения коэффициента корреляции по Спирмену (ρ) и значение p имеют одинаковую числовую маркировку с соответствующими им линиями трендов; вертикальные черные линии — 95% доверительные интервалы. По оси абсцисс приведены возрастные интервалы. Доли серопозитивных волонтеров в легенде приведены в процентах. Количественные уровни антител выражены в МЕ/мл.

Note. Regression equations, coefficients of determination (R²), Spearman’s rank correlation coefficient (ρ) values, and p values have the same numerical markings as the corresponding trend lines; vertical black lines are 95% confidence intervals. The abscissa axis shows age intervals. The proportions of seropositive volunteers in the table below is given in percentage. Antibody levels are given in IU/ml.

 

Среди волонтеров отсутствовали переболевшие дифтерией (со слов волонтеров), поэтому был проведен анализ серопревалентности в двух группах: среди волонтеров группы НБНВ (не болевшие не вакцинированные, 42 человека) доля серопозитивных составила 69% (95%ДИ: 54,0–80,9); среди НБВ (не болевшие вакцинированные, 2624 человека) серопозитивными были 83,6 (95%ДИ: 82,1–85,0). Различия статистически значимы.

Серопревалентность «наивных» волонтеров

В когорте волонтеров отдельную группу составляли лица со статусом НБНВ (не болевшие и не вакцинированные), которые отрицали факт заболевания и вакцинации (рис.8). Эти волонтеры, предположительно, не должны иметь постинфекционного и поствакцинального иммунитета. Тем не менее для всех инфекций, включенных в исследование, обнаружена высокая серопревалентность волонтеров в группе НБНВ: к вирусу кори –71,1% (95%ДИ: 56,6–82,3), к вирусу краснухи — 88,1% (95%ДИ: 78,2–93,8), к вирусу паротита — 65,5% (95%ДИ: 52,3–76,6), к токсину возбудителя дифтерии — 69% (95%ДИ: 54,0–80,9).

Возрастной анализ показал, что такие волонтеры отсутствовали среди детей 1–5 лет, вероятно, вследствие высокого охвата вакцинацией детей этого возраста и отсутствия случаев заболевания корью, краснухой, паротитом и дифтерией на обследуемой территории в последние годы (рис. 9).

 

Рисунок 9. Тренды серопревалентности к вирусам кори, краснухи, паротита и токсину возбудителя дифтерии в возрастных группах «наивных» волонтеров (не болевшие и не вакцинированные)

Figure 9. Trends in seroprevalence of measles, rubella, mumps, and diphtheria toxin by ages of “naive” volunteers (those who had not been ill and non-vaccinated)

Примечание. Линии трендов и уравнения регрессии имеют одинаковую числовую маркировку с соответствующими им линиями трендов. Значения точек приведены в процентах в таблице данных под рисунком.

Note. Trend lines and regression equations have the same numerical markings as the corresponding trend lines. The data point values are given in percentage in the data table below the figure.

 

Как можно видеть, распределение волонтеров, серопозитивных к вирусам кори, краснухи и паротита, носит линейный характер в направлении от группы 6–11 к группе 70+ лет и описывается линейным уравнением вида y = ax + b с близкими значениями угловых коэффициентов: корь — tgα = 14,3; краснуха — tgα = 14,8; паротит — tgα = 12,4. Выявлена прямая корреляция между долей серопозитивных лиц и увеличением возраста волонтеров в отношении кори и паротита (коэффициент корреляции Спирмена ρ 0,946 и 0,762). В отличие от вирусных ВУИ для дифтерии зависимость серопозитивности от возраста отсутствовала.

Обсуждение

Популяционный иммунитет является одним из ключевых механизмов защиты от многих инфекций, способных к эпидемическому распространению. Часть этих заболеваний вызвана вирусами (корь, краснуха, паротит, полиомиелит, грипп), другая имеет бактериальную этиологию (дифтерия, коклюш, столбняк, туберкулез и др.). Общим признаком всех перечисленных инфекций является наличие эффективных вакцин, обеспечивающих управление эпидемическим процессом. Неслучайно эта группа инфекций названа вакциноуправляемыми (ВУИ). Широкое применение вакцин способствовало значительному снижению уровня инфекционной заболеваемости до уровня спорадических случаев. В основе механизма действия этих лечебно-профилактических препаратов лежит способность клеточных и гуморальных систем врожденного и приобретенного иммунитета подавлять размножение и передачу патогенных возбудителей среди населения. В ответ на применение вакцинного препарата формируется специфическая невосприимчивость индивидуума к конкретному возбудителю. Когда доля невосприимчивых индивидуумов превысит минимально необходимый порог популяционного иммунитета, эпидемический процесс спонтанно завершится из-за невозможности дальнейшей передачи возбудителя [23, 28, 31]. Ярким примером роли вакцины в полном подавлении распространения инфекции является победа над вирусом оспы человека [22]. В настоящее время общепризнано, что вакцинопрофилактика ВУИ — наиболее эффективный способ противоэпидемической защиты населения [5].

Одним из наиболее контагиозных возбудителей ВУИ считается вирус кори, базовый коэффициент воспроизведения (R0) которого составляет 9–18 [37], хотя некоторые исследователи представляют меньшие значения, рассчитанные на основе иных математических моделей [21]. Однако, независимо от методов расчета R0, целевой охват вакцинацией населения для достижения защитного порога должен составлять не менее 95% [16]. Согласно действующим российским нормативным документам, для обеспечения эпидемиологического благополучия доля серонегативных лиц в популяции не должна превышать 10% [11].

С момента вхождения обследованных территорий Херсонской области в состав Российской Федерации случаев кори среди населения не зарегистрировано. По результатам проведенных исследований серопревалентность к вирусу кори населения обследованных муниципальных образований составила в среднем 83,4% (95%ДИ: 82,0–84,7). Наименее защищенными оказались возрастные группы 18–39 лет, среди которых доля серопозитивных не достигала 70%, наиболее защищенными — лица 60 лет и старше. Около 70% лиц старшего возраста имели высокие уровни антител к вирусу кори, что характерно прежде всего для постинфекционного иммунитета и может свидетельствовать о том, что высокая серопозитивность лиц старше 60 лет обусловлена перенесенной в детском возрасте инфекцией. Малочисленность группы 1–5 лет не позволяет делать достоверные выводы о серопревалентности, среди детей 6–11 лет доля серопозитивных была достаточной (90,8%), но снижалась до 78,3% у подростков 12–17 лет.

Существенной предпосылкой сохранения эпидемического благополучия по кори можно признать «подчищающую» вакцинацию против кори, развернутую в Херсонской области с 2023 г. Свидетельством ее эффективности является высокая доля лиц со статусом НБВ (2325 человек) в общей популяции волонтеров, среди которых серопревалентность составила 82,3%.

Так же как и в отношении кори, за последние 3 года случаи манифестного заболевания краснухой на территории обследованных регионов Херсонской области не зарегистрированы. Средняя серопревалентность по когорте составила 95,1% и была достаточна для обеспечения эпидемиологического благополучия (не более 10% серонегативных лиц) [11]. Распределение серопозитивности по возрастам варьировало в пределах 84,5–98,2. Статистически значимых различий в распределении по возрасту не выявлено, за исключением лиц 18–29 лет (84,5%), которые оказались группой, наименее защищенной от инфекции. Такой высокий уровень серопревалентности соответствует уровням, выявленным в других исследованиях как в Российской Федерации, так и за рубежом [8, 32, 33, 34]. Вместе с тем в 2024 г. в России, по данным ВОЗ, зарегистрировано 104 случая краснухи [10], в отличие от Херсонской области, где, начиная с 2022 г. случаев краснухи не выявлено. Во всех возрастных группах преобладали волонтеры с уровнем антител от 25 до 100 МЕ/мл (40–72%). Доля «высоко серопозитивных» лиц (> 200 МЕ/мл) увеличивалась с возрастом до 40–50%.

Эффективность вакцинации против краснухи подтверждает высокая доля серопозитивных лиц среди вакцинированных (95,1%), а также то, что около 60% вакцинированных волонтеров имели уровни антител 100 МЕ/мл и выше. Приведенные данные свидетельствуют о том, что вакцинация против краснухи, проводимая на контролируемых территориях, позволила сформировать устойчивый популяционный иммунитет, уровень серонегативных лиц в когорте в целом не превышает 10%, результатом чего является отсутствие случаев манифестных форм краснухи на территории Херсонской области по меньшей мере с 2022 г.

Несмотря на то, что эпидемический паротит считается легкой самоограничивающейся инфекцией, заболевание может осложняться развитием орхита у мужчин, мастита и оофорита у женщин, а также панкреатита и даже неврологических осложнений в виде энцефалита и приобретенной нейросенсорной тугоухости [12, 39, 43, 44]. Вирус паротита менее контагиозен, чем вирус кори: среднее значение базового числа воспроизведения R0 может меняться от 4–7 до 11–14 [20, 23]. До введения вакцинации заболевание было широко распространено во всем мире: манифестными формами паротита переболевало до 6% населения [19, 31]. Ведущим направлением снижения заболеваемости является вакцинопрофилактика живой аттенуированной вакциной, чаще всего в составе комбинированного препарата, содержащего вакцины против кори, краснухи и паротита (MMR). С момента разработки и внедрения вакцины в 1967 г. заболеваемость паротитом удалось многократно снизить, хотя полное искоренение инфекции пока не достигнуто. В России внедрение плановой вакцинации против паротита в 1980 г. и ревакцинации в 2001 г. способствовало формированию популяционного иммунитета и снижению заболеваемости [11]. Наше исследование показало, что среднекогортное значение серопревалентности к вирусу паротита (65,7%) у населения Херсонской области недостаточно для поддержания эпидемиологического благополучия в отношении этой инфекции. Требуемая доля серонегативных лиц (не более 15%) достигнута только в старших возрастных группах — 60 лет и старше. Только половина волонтеров среди подростков и лиц 18–39 лет имели антитела к вирусу паротита, что может быть связано со снижением уровня поствакцинального иммунитета после ревакцинации в 6–7 лет и отсутствием постинфекционного иммунитета в связи с низкой заболеваемостью. Лица старше 40 лет имели возможность переболеть паротитом в детском возрасте до введения вакцинации, что привело к формированию постинфекционного иммунитета и повышению серопревалентности в этих возрастных группах. Среди волонтеров, переболевших паротитом, уровень серопревалентности (93,5%) значительно превышал таковой у вакцинированных и не болевших (64,2%), что свидетельствует о большей стойкости постинфекционного иммунитета по сравнению с поствакцинальным.

Обращает на себя внимание наличие лиц, серопозитивных к вирусам кори, краснухи и паротита, среди «наивных» волонтеров, которые отрицали факт заболевания и вакцинации, и, как следствие, не должны были иметь иммунитета к данным инфекциям. Тем не менее, серопревалентность таких волонтеров составила 65,5–88,1%, при этом отмечена тенденция роста серопревалентности с возрастом. Если не принимать во внимание, что некоторые волонтеры или родители детей могли забыть факт заболевания и вакцинации, это свидетельствует о недостаточной лабораторной диагностике ВУИ, которая может быть обусловлена в том числе большим количеством стертых форм инфекции. Волонтеры старшего возраста не только переболели «детскими» инфекциями (вероятно, в легкой форме), но и получили естественный бустер-эффект при контакте с инфицированными лицами. Это подтверждается и тем, что в старших возрастных группах уровни антител к вирусам кори и краснухи выше, чем у детей.

Эпидемическая ситуация в отношении дифтерии остается благополучной на протяжении многих лет. В Российской Федерации манифестных случаев дифтерии не наблюдалось с 2022 г., на обследованных территориях Херсонской области за этот период случаи дифтерии также не регистрировались. Благополучная ситуация является следствием активной вакцинальной политики в отношении дифтерии в рамках национального календаря прививок: первичная 3-кратная вакцинация детей до 1 года, 3-кратная ревакцинация детей до 14 лет и последующая ревакцинация взрослых через каждые 10 лет. В обследованной когорте волонтеров Херсонской области у 78–90% населения от 1 года до 59 лет сформирован гуморальный антитоксический иммунитет, практически во всех возрастных группах от 1 года до 59 лет. Средневзвешенное значение серопозитивности в популяции, за исключением двух старших возрастных групп (60–69 лет, 70 лет и старше), составило 85,8% (95%ДИ: 84,4–87,2). В двух последних группах аналогичный показатель снизился до 72,5% (95%ДИ: 68,3–76,2). Статистически значимое снижение серопревалентности среди лиц старше 60 лет можно в определенной степени объяснить возрастными ограничениями для проведения ревакцинации и связанной с этим сниженной комплаентностью, что подтверждается и данными других авторов [39]. В когорте преобладали волонтеры с уровнями антитоксических антител 0,1–1,0 МЕ/мл (защитный уровень), причем распределение таких лиц в возрастных группах оказалось практически однородным, на уровне 58,9–71,4%. Полученные нами данные согласуются с общей характеристикой дифтерии, которая относится к заболеваниям средней степени контагиозности. Базовое число воспроизведения (R0) C. diphtheriae для не вакцинированной популяции варьирует в пределах 4,7–14,8 и снижается до 1,17 для полностью вакцинированной популяции [18, 42]. Анализ инфекционно-вакцинального статуса волонтеров показал, что обследованная когорта соответствует понятию «полностью вакцинированная популяция»: при полном отсутствии лиц, переболевших дифтерией, и незначительной доли не вакцинированных лиц (1,5%) подавляющее большинство волонтеров были привиты от дифтерии с показателем серопревалентности 83,6%. В такой популяции (при R0 около 1,0) риск появления спорадических заболеваний, а тем более эпидемического распространения, остается низким.

В целом анализ серопозитивности к дифтерии среди волонтеров свидетельствует о том, что введенная в СССР и продолженная в PФ тактика массового применения вакцины АКДС способствовала практически полному искоренению дифтерии среди населения. Так, согласно официальным данным Роспотребназора, с 2022 г. на территории страны не было выявлено ни одного случая дифтерии [6]. Вместе с тем, учитывая риск завозных случаев, а также сниженную серопревалентность в старших возрастных группах, работа по профилактике указанного заболевания должна продолжаться. Следует обратить внимание на высокую долю серопозитивных среди «наивных» волонтеров — 69%. Это обусловлено в том числе тем, что у 30% не вакцинированных лиц инфекция протекает в виде бессимптомного носительства [39], не сопровождается лабораторным исследованием и постановкой диагноза.

В целом полученные для Херсонской области данные согласуются с результатами аналогичных исследований, проведенных ранее в некоторых регионах Российской Федерации (Западная Сибирь, Санкт-Петербург и Ленинградская область), а также за рубежом (Сербия, Киргизия), где тоже отмечается «провал» уровня популяционного иммунитета к вирусам кори и паротита у подростков и взрослых 18–39 лет, а также к дифтерии у лиц старшего возраста [8, 32, 33, 34].

Заключение

На момент обследования уровень популяционного иммунитета населения обследованных территорий Херсонской области соответствовал критерию эпидемиологического благополучия только в отношении краснухи — доля серонегативных лиц составила менее 10%. Максимальная доля лиц, серонегативных к возбудителям кори, краснухи и паротита, отмечена среди волонтеров подросткового и молодого возраста. В отношении дифтерии снижение серопревалентности отмечено среди волонтеров 60 лет и старше. Недостаточная серопревалентность к вирусам кори и паротита, а также возбудителю дифтерии, создает условия для распространения этих инфекций в наименее защищенных возрастных группах.

Ограничения исследования

Авторы хотели бы отметить несколько факторов, которые могут повлиять на репрезентативность выборки или выводы, сделанные в результате анализа данных. Жители, которые больше заботятся о своем здоровье и здоровье своих близких (в первую очередь женщины и медицинские работники), с большей вероятностью принимают участие в исследованиях такого рода. Первоначально информация об анамнезе (болезни, вакцинации) была взята из устных заявлений добровольцев и из предоставленных ими сертификатов о вакцинации. Учитывая неблагополучную социальную ситуацию в Херсонской области в последние годы, для большинства взрослых волонтеров не представлялось возможным подтвердить инфекционно-вакцинальный статус медицинской документацией. Авторы понимают, что для взрослых участников существует высокая вероятность того, что доброволец может не помнить о перенесенных ранее заболеваниях или вакцинации.

Дополнительная информация

Этическая декларация. Исследование проведено в соответствии с руководящими принципами Хельсинкской декларации, одобрено локальным Этическим комитетом Санкт-Петербургского института Пастера (протокол № 86, дата утверждения 17.08.2023). Все участники исследования подписали информированное согласие.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Благодарности. Авторы выражают благодарность Пеньковской Н.А. — руководителю Межрегионального управления Роспотребнадзора по Республике Крым и городу федерального значения Севастополю, и Каськову Ю.Н. — руководителю Управления Роспотребнадзора по железнодорожному транспорту за содействие в решении организационных вопросов при реализации исследования; сотрудникам ФБУН НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера: Глазковой Е.С., Щедеркиной Е.Е., Яковлевой А.М. за участие в проведении ИФА-исследований проб.

About the authors

A. Yu. Popova

Federal Service for Surveillance of Consumer Rights Protection and Human Wellbeing

Email: vssmi@mail.ru

DSc (Medicine), Professor, Head

Russian Federation, Moscow

Vyacheslav S. Smirnov

St. Petersburg Pasteur Institute

Author for correspondence.
Email: vssmi@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-2723-1496

DSc (Medicine), Professor, Leading Researcher, Laboratory of Molecular Immunology

Russian Federation, St. Petersburg

S. A. Egorova

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

DSc (Medicine), Deputy Director for Innovation

Russian Federation, St. Petersburg

A. M. Milichkina

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

PhD (Medicine), Head Physician of the Medical Center 

Russian Federation, St. Petersburg

V. M. Turov

Rospotrebnadzor Office for Kherson Oblast

Email: vssmi@mail.ru

Head of the Rospotrebnadzor Office

Russian Federation, Kherson

I. V. Drozd

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

PhD (Biology), Head of the Central Clinical Diagnostic Laboratory

Russian Federation, St. Petersburg

Z. V. Vasilyeva

Rospotrebnadzor Office for Kherson Oblast

Email: vssmi@mail.ru

Head of the Department

Russian Federation, Kherson

O. B. Zhimbaeva

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

Head of the Laboratory of Molecular Genetic Diagnostics of the Medical Center

Russian Federation, St. Petersburg

A. V. Gubanova

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

Doctor of Clinical Laboratory Diagnostics, Central Clinical Diagnostic Laboratory

Russian Federation, St. Petersburg

L. V. Buts

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

PhD (Medicine), 1st Category Specialist

Russian Federation, St. Petersburg

N. N. Zotkin

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

Research Laboratory Assistant, Medical Center 

Russian Federation, St. Petersburg

T. V. Arbuzova

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

Junior Researcher, Epidemiological Monitoring and Forecasting Group

Russian Federation, St. Petersburg

O. I. Demidyuk

Ministry of Health of Kherson Oblast

Email: vssmi@mail.ru

Deputy Minister of Health

Russian Federation, Kherson

V. A. Ivanov

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

IT analyst

Russian Federation, St. Petersburg

G. B. Dymchenko

Center for Hygiene and Epidemiology in the Kherson Oblast

Email: vssmi@mail.ru

Head Physician

Russian Federation, Kherson

A. A. Totolian

St. Petersburg Pasteur Institute

Email: vssmi@mail.ru

RAS Full Member, DSc (Medicine), Professor, Head at the Laboratory of Molecular Immunology, Director

Russian Federation, St. Petersburg

References

Supplementary files