The effect of active and latent Herpes Simplex Virus-1,2 (HSV-1,2) infections on peripheral blood lymphocyte subpopulation composition in patients with inflammatory diseases of the anterior eye segment

G. I. Krichevskaya; Кричевская Г. И.; N. V. Balatskaya; Балацкая Н. В.; Ekaterina S. Sorozhkina; Сорожкина Екатерина Сергеевна; L. A. Kovaleva; Ковалева Л. А.; I. G. Kulikova; Куликова И. Г.

doi:10.15789/2220-7619-TEO-17935

The effect of active and latent Herpes Simplex Virus-1,2 (HSV-1,2) infections on peripheral blood lymphocyte subpopulation composition in patients with inflammatory diseases of the anterior eye segment

Authors: Krichevskaya G.I.¹, Balatskaya N.V.¹, Sorozhkina E.S.¹, Kovaleva L.A.¹, Kulikova I.G.¹
Affiliations:
1. Helmholtz National Medical Research Center of Eye Diseases
Issue: Vol 15, No 6 (2025)
Pages: 1101-1110
Section: ORIGINAL ARTICLES
Submitted: 30.05.2025
Accepted: 22.10.2025
Published: 24.12.2025
URL: https://iimmun.ru/iimm/article/view/17935
DOI: https://doi.org/10.15789/2220-7619-TEO-17935
ID: 17935

Cite item

Full Text

Abstract
Full Text
About the authors
References
Supplementary files
Statistics

Abstract

Herpes simplex virus-1 (HSV-1), Herpes simplex virus-2 (HSV-2) cause lifelong infections with two-phase cycle: productive lytic and latent phase. The aim of this research work was to study the effect of HSV-1, HSV-2 on immune status of patients in latent and lytic phases of infection. Materials and methods. 99 people with anterior uveitis, corneal ulcers, episcleritis, scleritis. IgG-antibodies to late and early antigens (IE antibodies — markers of latent infection reactivation) of HSV-1, HSV-2, and CMV (comparison virus) were determined in blood serum by ELISA. Immune status was assessed in whole blood by flow cytometry (BD FACS Canto II, USA): percentage and absolute count of lymphocytes (CD45⁺), T lymphocytes (CD3⁺), cytotoxic T lymphocytes (CD3⁺CD8⁺), T helper cells (CD3⁺CD4⁺), double-positive lymphocytes (CD3⁺CD4⁺CD8⁺), natural killer cells (CD3^–CD16⁺CD56⁺), B lymphocytes (CD19⁺), CD4⁺/CD8⁺ ratio. Statistical analysis: StatTech v.4.7.2 (Russia). Results. 86 out of 99 patients were infected with HSV-1,2, 84 out of 98 — with CMV. Reactivation of HSV-1 detected in 47 patients, HSV-2 — 13, CMV — 17. 13 patients were seronegative for HSV-1,2, and 14 — for CMV. Group 1 included infected with HSV-1,2 and/or CMV patients; group 2 included not infected patients. In group 1, subgroups with latent and lytic phases were identified. Immune status in patients with latent HSV-1,2 infection was mainly the same as in lytic phase. During HSV-1 reactivation, proportion of CD3⁺CD8⁺ decreased, while proportion of CD3⁺CD4⁺, CD3^–CD16⁺CD56⁺ absolute count, CD4⁺/CD8⁺ ratio increased (p < 0.05). In HSV-2 reactivation and latent HSV-1,2 infection, in contrast to HSV-1 reactivation, there was an additional increase in CD3⁺CD4⁺ (%) and CD45⁺. Unlike HSV-1 and HSV-2, in comparison group patients proportion of CD3⁺CD8⁺ (497.95±118.01) decreased significantly compared to latent CMV infection (620.38±326.38; p = 0.026). Conclusion. Unidirectional changes in immune status of patients with latent and lytic phases of HSV-1,2 infection are likely associated with low levels of viral reactivation and weak humoral response in some. Therefore, patients with “false-negative” results of early antibody testing could have been included in the group with latent HSV-1,2 infection. Apparently, a single test for HSV-1,2 reactivation markers is insufficient to rule out subclinical infection activity. Undiagnosed HHV reactivation in patients with inflammatory ophthalmopathology may be prognostically unfavorable.

Keywords

HSV-1, HSV-2, CMV, latent phase, reactivation of infection, lymphocyte subpopulations, anterior uveitis

Full Text

Введение

Herpes simplex virus-1 (HSV-1), Herpes simplex virus-2 (HSV-2) (семейство Human Herpesviridae (HHV)) широко распространены в популяции. После первичного заражения HHV сохраняются в организме пожизненно. Для них характерен двухфазный цикл развития: активная литическая фаза с репликацией вируса, образованием новых вирионов, выделением их в окружающую среду, заражением новых клеток и латентная фаза, при которой возбудитель сохраняется в клетках хозяина в скрытой неинфекционной форме с минимальной экспрессией генов. Реактивация HHV с клиническими проявлениями чаще всего происходит при ослаблении иммунной защиты организма в результате разных причин, и сама нередко оказывает патогенное воздействие на организм хозяина [4, 14].

Неблагоприятная роль реактивации HHV при инфекционных и неинфекционных заболеваниях как триггерного, отягчающего и этиологического фактора активно обсуждается [1, 3, 14].

Пандемия CОVID-19, в течение которой были получены многочисленные доказательства обострения латентных HSV-1,2-инфекций после заражения коронавирусом SARS-CoV-2, усилила внимание к этому вопросу. В целом, реактивация латентных HSV (без уточнения типа) обнаружена у 38% больных с COVID-19 [14]. Реактивация HSV-1,2 не только ухудшала течение коронавирусной пневмонии [14], но и способствовала развитию герпетических заболеваний с локализацией в разных органах, в частности глаз (кератиты, увеиты, реже — острые некрозы сетчатки) [12, 16].

Полагают, что выработка специфичных для HHV CD4⁺ и CD8⁺ Т-лимфоцитов имеет решающее значение для успешной борьбы с герпесвирусными инфекциями [6, 8, 10]. В эксперименте при заражении мышей на роговицу было показано, что HSV реактивируются в латентно инфицированных ганглиях со скоростью прямо пропорциональной вирусной нагрузке, но обратно пропорциональной количеству специфичных к HSV CD8⁺ Т-клеток, инфильтрирующих эти ганглии [9].

Лимфопения, функциональное истощение CD4⁺ и CD8⁺ Т-лимфоцитов и NK-клеток приводит к нарушению Т-клеточного иммунного ответа и становится одной из причин реактивации HSV-1,2 у больных с тяжелой формой COVID-19 [7].

Помимо индуцированной у инфицированных лиц наблюдается спонтанная реактивация HHV. Ее кратковременные (до одного дня) эпизоды сопровождаются образованием инфекционного вируса в низких количествах, поэтому преимущественно они протекают без клинических симптомов. Частота таких эпизодов варьирует в широких пределах: от нескольких в течение месяца до единичных в течение года. Быстрое самопроизвольное купирование каждого эпизода спонтанной реактивации затрудняет ее лабораторную диагностику и оценку клинической значимости [13].

Существует мнение, что смена литической и латентной фаз заложена в геноме HHV и частота реактивации зависит от особенностей штамма вируса. В настоящее время полагают, что сохраняющийся в нейронах региональных ганглиев латентный HSV может кратковременно реактивироваться одновременно не во всех, а только в отдельных инфицированных клетках [15]. При образовании небольшого числа инфекционных вирионов клиническая манифестация отсутствует, что не исключает влияния смены фаз на иммунный статус инфицированного хозяина.

Цель данного исследования: изучить влияние HSV-1, HSV-2 на клеточный иммунный статус пациентов с воспалительными заболеваниями переднего отрезка глаза (ВЗПОГ) в латентную фазу и фазу реактивации герпетической инфекции.

Материалы и методы

Пациенты — 99 человек, 43 мужчины, 56 женщин в возрасте 18–65 лет (средний возраст — 42 года) с ВЗПОГ (передние увеиты — 82, язвы роговицы — 10, эписклериты и склериты — 7).

Иммуноферментный анализ (ИФА). Кровь из локтевой вены забирали при первом обращении пациента в центр. Сыворотки крови (СК) до исследования хранили при –20°С. Антитела в СК к HSV-1, HSV-2 и Cytomegalovirus (CMV) (вирус сравнения) определяли в ИФА на автоматическом ИФА-анализаторе. Для выявления IgM- и IgG-антител к поздним структурным очищенным антигенам HSV-1,2 и рекомбинантным антигенам CMV (серологические маркеры первичной и хронической инфекции) использовали тест-системы ВектоВПГ-1,2-IgМ, ВектоЦМВ-IgМ, ВектоВПГ-1,2-IgG, ВектоЦМВ-IgG (АО «Вектор-Бест», Кольцово), определяющие IgM- и IgG-антитела к поздним антигенам HSV-1,2 без уточнения типа вируса. Серологические маркеры реактивации герпесвирусов — IgG-антитела к неструктурным предранним антигенам HSV-1, HSV-2 (рекомбинантные антигены-аналоги ДНК связывающих белков HSV-1 (HSV IE-1), HSV-2 (HSV IE-2) и основного предраннего белка CMV (CMV IE)) исследовали тест-системами БиоСет-актив-ВПГ, БиоСет-актив-ЦМВ (АО БТК «Биосервис»), Москва. ИФА выполняли согласно регламенту производителей тест-систем.

По данным ИФА, 86 из 99 обследованных были инфицированы HSV-1,2 (IgG-HSV-1,2+). Латентная фаза выявлена у 33 человек (наличие IgG-HSV-1,2 антител к поздним вирусным антигенам, отсутствие антител — маркеров реактивации HSV-1 (HSV IE-1–), HSV-2 (HSV IE-2–)); фаза реактивации HSV-1 и/или HSV-2 — у 53 обследованных. 13 человек были неинфицированы HSV-1,2 (серонегативные) (возраст 27–63 лет, средний возраст — 43,9 лет).

Аналогичные группы были выделены для оценки CMV-инфекции: 84 пациента были инфицированы CMV, из них латентная фаза установлена у 67, фаза реактивации — у 17. 14 обследованных были CMV-серонегативными.

Серонегативные к HSV-1,2 или CMV пациенты составили группы контроля для серопозитивных к данным вирусам пациентов с целью выявления возможного влияния HSV-1,2 или CMV на субпопуляционный состав лимфоцитов ПК при одинаковых нозологических формах офтальмопатологии. Пациенты, инфицированные CMV, были группой сравнения влияния двух разных герпесвирусов на иммунный статус хозяина. HSV-1,2 (альфа-герпесвирусы) и CMV (бета-герпесвирус) офтальмотропны, но отличаются размерами вириона, тропностью к разным тканям, скоростью цикла репликации, местом латенции и особенностями вызываемых ими заболеваний глаз.

Проточная цитометрия. Для оценки иммунного статуса в цельной крови определяли процентное и абсолютное содержание лимфоцитов (CD45⁺), Т-лимфоцитов (CD3⁺), Т-цитотоксических лимфоцитов (CD3⁺CD8⁺), Т-хелперов (CD3⁺CD4⁺), дубль-позитивных лимфоцитов (CD3⁺CD4⁺CD8⁺), натуральных киллеров (CD3^–CD16⁺CD56⁺), В-лимфоцитов (CD19⁺), рассчитывали соотношение CD4⁺/CD8⁺. Использовали метод проточной цитометрии (цитометр BD FACS Canto II, США) [2].

Изменения показателей абсолютного и относительного содержания отдельных субпопуляций лимфоцитов анализировали в зависимости от уровней специфических IgG-антител к поздним и предранним антигенам HSV и CMV.

Соблюдение этических требований. Информированное согласие пациентов на проведение исследовательской работы в соответствии с положениями Хельсинкской декларации (2013) было получено лечащими врачами медицинской организации. Работа получила одобрение на заседании локального этического комитета НМИЦ ГБ им. Гельмгольца МЗ России (протокол № 76/2 от 21.08.2025).

Статистический анализ выполнялся в программе StatTech v. 4.7.2 (Статтех, Россия). Количественные показатели с числом образцов менее 50 оценивались по критерию Шапиро–Уилка, с числом образцов более 50 — по критерию Колмогорова–Смирнова.

Количественные показатели с нормальным распределением описывали с помощью средних арифметических величин (M) и стандартных отклонений (SD). Для средних значений указывали границы 95% доверительного интервала (95% ДИ).

Если нормальное распределение отсутствовало, количественные данные описывали с помощью медианы (Me), нижнего и верхнего квартилей (Q₁–Q₃).

Сравнение двух групп по количественному показателю, распределение которого в каждой из групп соответствовало нормальному, при условии равенства дисперсий выполняли с помощью t-критерия Стьюдента. Сравнение двух групп по количественному показателю, распределение которого отличалось от нормального, выполняли с помощью U-критерия Манна–Уитни.

Результаты

Тщательное клиническое и инструментальное обследование пациентов не выявило типичных симптомов HSV или CMV заболеваний переднего отрезка глаза.

Тщательное клиническое и инструментальное обследование пациентов не выявило типичных симптомов HSV- или CMV- заболеваний переднего отрезка глаза.

Анализ результатов иммунофенотипирования лимфоцитов ПК у пациентов, инфицированных и неинфицированных HSV или CMV, без учета фазы герпетических инфекций (латентная или активная) представлены в табл. 1.

Таблица 1. Субпопуляционный состав лимфоцитов периферической крови у инфицированных (1 группа) и неинфицированных (2 группа) HSV-1,2 или CMV пациентов

Table 1. Subpopulation composition of peripheral blood lymphocytes in patients infected (group 1) and not infected (group 2) with HSV-1,2 or CMV

Субпопуляции лимфоцитов Lymphocyte subpopulations	Группы Groups	HSV-1,2			CMV			Референсные значения Reference values
Субпопуляции лимфоцитов Lymphocyte subpopulations	Группы Groups	M±SD/Me (95% ДИ/Q₁–Q₃) M±SD/Me (95% CI/Q₁–Q₃)	n	p	M±SD/Me (95% ДИ/Q₁–Q₃) M±SD/Me (95% CI/Q₁–Q₃)	n	p	Референсные значения Reference values
Т-лимфоциты CD3⁺ (%) T lymphocytes CD3⁺ (%)	1	76,00 (71,00–78,00)	86	> 0,05	76,00 (71,00–78,95)	84	> 0,05	55–80
Т-лимфоциты CD3⁺ (%) T lymphocytes CD3⁺ (%)	2	76,00 (73,26–78,00)	13	> 0,05	75,78 (73,12–77,75)	14	> 0,05	55–80
Т-лимфоциты CD3⁺ (абс.) T lymphocytes CD3⁺ (abs.)	1	1642,97 (1206,75–1977,2)	86	> 0,05	1642,97 (1236,00–2019,22)	84	> 0,05	800–2200
Т-лимфоциты CD3⁺ (абс.) T lymphocytes CD3⁺ (abs.)	2	1164,95 (1092,75–1837,0)	13	> 0,05	1248,47 (1123,01–1807,22)	14	> 0,05	800–2200
Т-цитотоксические лимфоциты CD3⁺CD8⁺ (%) T-cytotoxic lymphocytes CD3⁺CD8⁺(%)	1	25,47±6,58 (24,06–26,88)	86	0,010*	25,96±7,15 (24,41–27,51)	84	> 0,05	12–30
	2	30,68±7,50 (26,15–35,22)	13	0,010*	27,19±5,39 (24,08–30,30)	14	> 0,05	12–30
Т-цитотоксические лимфоциты CD3⁺CD8⁺ (абс.) T-cytotoxic lymphocytes CD3⁺CD8⁺(abs.)	1	527,99 (383,00–721,50)	86	> 0,05	537,99 (396,50–736,0)	84	> 0,05	190–650
	2	479,47 (402,00–529,00)	13	> 0,05	457,73 (377,08–560,80)	14	> 0,05	190–650
Т-хелперы CD3⁺CD4⁺ (%) CD3⁺CD4⁺T-helpers (%)	1	47,68±8,34 (45,89–49,47)	86	> 0,05	47,05±8,52 (45,20–48,90)	84	> 0,05	31–51
Т-хелперы CD3⁺CD4⁺ (%) CD3⁺CD4⁺T-helpers (%)	2	43,49±7,00 (39,26–47,72)	13	> 0,05	48,55±6,86 (44,59–52,51)	14	> 0,05	31–51
Т-хелперы CD3⁺CD4⁺ (абс.) CD3⁺CD4⁺T-helpers (abs.)	1	996,9 (728,50–1359,14)	86	0,011*	983,00 (743,50–1334,76)	84	> 0,05	600–1600
Т-хелперы CD3⁺CD4⁺ (абс.) CD3⁺CD4⁺T-helpers (abs.)	2	730,00 (596,00–900,00)	13	0,011*	752,71 (646,28–1094,79)	14	> 0,05	600–1600
Т-дубль-позитивные CD3⁺CD4⁺CD8⁺ (%) T-double positive CD3⁺CD4⁺CD8⁺(%)	1	0,78 (0,46–1,10)	86	> 0,05	0,80 (0,50–1,06)	84	> 0,05	–
	2	0,80 (0,48–1,03)	13	> 0,05	0,61 (0,41–1,32)	14	> 0,05	–
Т-дубль-позитивные CD3⁺CD4⁺CD8⁺ (абс.) T-double positive CD3⁺CD4⁺CD8⁺ (abs.)	1	15,50 (8,80–29,00)	86	> 0,05	16,00 (9,23–28,25)	84	> 0,05	–
	2	15,00 (8,86–19,00)	13	> 0,05	12,00 (7,10–23,66)	14	> 0,05	–
Натуральные киллеры CD3^–CD16⁺CD56⁺ (%) Natural killer cells CD3^–CD16⁺CD56⁺ (%)	1	11,00 (6,90–15,88)	86	> 0,05	11,00 (6,96–15,00)	84	> 0,05	6–20
	2	11,00 (7,50–13,00)	13	> 0,05	10,29 (6,02–15,25)	14	> 0,05	6–20
Натуральные киллеры CD3^–CD16⁺CD56⁺ (абс.) Natural killer cells CD3^–CD16⁺CD56⁺ (abs.)	1	208,50 (164,25–303,00)	86	0,051	210,00 (164,50–299,00)	84	0,061	100–600
	2	182,95 (129,00–213,00)	13	0,051	160,14 (107,17–246,41)	14	0,061	100–600
В-лимфоциты CD19⁺ (%) B lymphocytes CD19⁺ (%)	1	13,00 (10,00–16,00)	86	> 0,05	13,00 (10,00–17,0 )	84	> 0,05	5–19
В-лимфоциты CD19⁺ (%) B lymphocytes CD19⁺ (%)	2	12,17 (9,83–16,22)	13	> 0,05	11,59 (9,87–15,32)	14	> 0,05	5–19
В-лимфоциты CD19⁺ (абс.) B lymphocytes CD19⁺ (abs.)	1	266,09 (172,25–454,90)	86	> 0,05	276,50 (176,75–446,71)	84	0,044*	100–500
В-лимфоциты CD19⁺ (абс.) B lymphocytes CD19⁺ (abs.)	2	216,87 (173,71–249,02)	13	> 0,05	195,29 (139,05–258,75)	14	0,044*	100–500
Все лимфоциты CD45⁺ (абс.) All CD45⁺ lymphocytes (abs.)	1	2313,29±908,23 (2118,57–2508,02)	86	0,031*	2334,64±905,25 (2138,19–2531,1)	84	0,041*	1363–2808
	2	1746,31±540,14 (1419,91–2072,72)	13	0,031*	1815,33±587,99 (1475,83–2154,8)	14	0,041*	1363–2808
Соотношение CD4⁺/CD8⁺ CD4⁺/CD8⁺ Ratio	1	1,90 (1,50–2,48)	86	0,025*	2,02±0,87 (1,83–2,21)	84	> 0,05	1.0–2.5
Соотношение CD4⁺/CD8⁺ CD4⁺/CD8⁺ Ratio	2	1,31 (1,10–2,10)	13	0,025*	1,89±0,61 (1,54–2,24)	14	> 0,05	1.0–2.5

Примечание. 1 — HSV/CMV — инфицированные пациенты; 2 — HSV/CMV — неинфицированные пациенты; M±SD — среднее арифметическое±стандартное отклонение; Me — медиана; 95% ДИ — границы 95% доверительного интервала; Q₁–Q₃ — нижний и верхний квартили; n — число обследованных; *р < 0,05 — различия показателей статистически значимы.

Note. 1 — HSV/CMV-infected patients; 2 — HSV/CMV-uninfected patients; M±SD — mean±standard deviation; Me — median; 95% CI — 95% confidence interval limits; Q₁–Q₃ — lower and upper quartiles; n — number of patients examined; *p < 0.05 — differences in indicators are statistically significant.

У большинства обследованных абсолютное и относительное содержание субпопуляций лимфоцитов не выходило за рамки референсных значений. Но в пределах этого диапазона выявлен ряд достоверных отличий в количестве отдельных субпопуляций у HSV-1,2- или CMV-инфицированных по сравнению с неинфицированными пациентами (табл. 1).

У пациентов, инфицированных HSV-1,2 (группа 1), средние показатели процентного содержания цитотоксических CD3⁺CD8⁺ клеток были достоверно ниже (р = 0,01), а абсолютное количество Т-хелперов CD3⁺CD4⁺, CD45⁺ лимфоцитов и соотношение CD4⁺/CD8⁺ достоверно выше (р = 0,011, р = 0,031, р = 0,025 соответственно), чем у неинфицированных (группа 2) (табл. 1). У инфицированных HSV-1,2 пациентов, по сравнению с неинфицированными, отмечена тенденция к повышению абсолютного числа натуральных киллеров CD3^–CD16⁺CD56⁺ (р = 0,051) при их одинаковом процентном содержании (табл. 1).

У инфицированных CMV пациентов по сравнению с неинфицированными существенно повышалось абсолютное количество лимфоцитов (CD45⁺) (р = 0,041) и В-лимфоцитов (CD19⁺) (р = 0,044) (табл. 1).

Влияние реактивации HSV-1, HSV-2 (по данным выявления IgG-антител к предранним (IE) вирусным антигенам) на субпопуляционный состав лимфоцитов ПК у инфицированных HSV-1,2 пациентов. Сравнение средних величин абсолютного и процентного содержания отдельных субпопуляций лимфоцитов ПК у пациентов с реактивацией HSV-1, HSV-2 и без выявленной реактивации (латентной фазой) показало, что статистически достоверные отличия от неинфицированных НSV-1,2 пациентов во всех трех группах касаются в основном одних и тех же клеток (табл. 2).

Таблица 2. Анализ субпопуляций лимфоцитов у пациентов с наличием и отсутствием серологических маркеров реактивации HSV-1,2 в сравнении с неинфицированными лицами

Table 2. Analysis of lymphocyte subpopulations in patients with and without serological markers of HSV-1,2 reactivation compared to uninfected individuals

Субпопуляции лимфоцитов Lymphocyte subpopulations	Группы Groups	Латентная фаза Latent phase		n	p	Группы Groups	Реактивация/Reactivation
		Латентная фаза Latent phase					HSV-1				HSV-2
		M±SD/Me (95%ДИ/Q₁–Q₃) M±SD/Me (95% CI/Q₁–Q₃)					M±SD/Me (95% ДИ/Q₁–Q₃) M±SD/Me (95% CI/Q₁–Q₃)	n	p		M±SD/Me (95% ДИ/Q₁–Q₃) M±SD/Me (95% CI/Q₁–Q₃)			n	p
CD3⁺ (%)	1	76,0 (72,0–79,0)		33	0,69	1*	74,0 (68,86–77,5)	47	0,22		76,0 (74,0–80,3)			13	0,80
CD3⁺ (%)	2	76,0 (73,26–78,0)		13	0,69	2*	76,0 (73,26–78,0)	13	0,22		76,0 (73,3–78,0)			13	0,80
CD3⁺ (абс.) CD3⁺ (abs.)	1	1734,0 (1405,0–2130,0)		33	0,15	1*	1509,0 (1183,5–1976)	47	0,33		1617,4 (1312,0–1790)			13	0,22
CD3⁺ (абс.) CD3⁺ (abs.)	2	1164,95 (1092,75–1837)		13	0,15	2*	1164,9 (1092,7–1837)	13	0,33		1164,9 (1092,7–1837)			13	0,22
CD3⁺CD8⁺ (%)	1	25,88±6,46 (23,59–28,17)		33	0,035*	1*	25,5±6,8 (23,5–27,5)	47	0,020*		24,6±5,9 (21,1–28,2)			13	0,031*
CD3⁺CD8⁺ (%)	2	30,68±7,50 (26,15–35,22)		13	0,035*	2*	30,7±7,5 (26,2–35,2)	13	0,020*		30,68±7,50 (26,15–35,2)			13	0,031*
CD3⁺CD8⁺ (абс.) CD3⁺CD8⁺(abs.)	1	636,00 (363,00–785,00)		33	0,47	1*	511,0 (389,0–657,5)	47	0,70		490,0 (428,0–669,0)			13	0,59
CD3⁺CD8⁺ (абс.) CD3⁺CD8⁺(abs.)	2	479,47 (402,00–529,00)		13	0,47	2*	479,5 (402,0–529,0)	13	0,70		479,5 (402,0–529,0)			13	0,59
CD3⁺CD4⁺ (%)	1	48,94±7,90 (46,14–51,74)		33	0,036*	1*	46,46±8,7 (43,9–49,0)	47	0,26		50,8±6,2 (47,0–54,5)			13	0,010*
CD3⁺CD4⁺ (%)	2	43,49±7,0 0(39,26–47,72)		13	0,036*	2*	43,5±7,0 (39,3–47,7)	13	0,26		43,5±7,0 (39,3–47,7)			13	0,010*
CD3⁺CD4⁺ (абс.) CD3⁺CD4⁺(abs.)	1	1183,62±512,29 (1001,97–1365,3)		33	0,008*	1*	942,0 (735,0–1297,5)	47	0,046*		1147,0 (814,0–1309,0)			13	0,013*
CD3⁺CD4⁺ (абс.) CD3⁺CD4⁺(abs.)	2	761,36±277,22 (593,84–928,89)		13	0,008*	2*	730,0 (596–900)	13	0,046*		730,0 (596–900)			13	0,013*
CD3⁺CD4⁺ CD8⁺ (%)	1	0,70 (0,44–1,01)		33	0,85	1*	0,75 (0,5–1,1)	47	0,75		0,70 (0,45–1,59)			13	0,98
CD3⁺CD4⁺ CD8⁺ (%)	2	0,80 (0,48–1,03)		13	0,85	2*	0,80 (0,48–1,03)	13	0,75		0,80 (0,48–1,03)			13	0,98
CD3⁺CD4⁺CD8⁺ (абс.) CD3⁺CD4⁺CD8⁺(abs.)	1	14,00 (8,60–33,00)		33	0,58	1*	18,0 (9,3–27,0)	47			15,0 (8,7–32,00)			13	0,47
CD3⁺CD4⁺CD8⁺ (абс.) CD3⁺CD4⁺CD8⁺(abs.)	2	15,00 (8,86–19,00)		13	0,58	2*	15,0 (8,9–19,0)	13	0,21		15,0 (8,9–19,0)			13	0,47
CD3^–CD16⁺CD56⁺ (%)	1	10,81±5,98 (8,69–12,93)		33	0,87	1*	12,0 (8,1–16,5)	47	0,39		10,7±4,41 (8,1–13,4)			13	0,93
CD3^–CD16⁺CD56⁺ (%)	2	10,60±3,41 (8,54–12,66)		13	0,87	2*	11,0 (7,5–13,0)	13	0,39		10,6±3,41 (8,5–12,7)			13	0,93
CD3^–CD16⁺CD56⁺ (абс.) CD3^–CD16⁺CD56⁺ (abs.)	1	206,00 (156,00–259,46)		33	0,15	1*	208,0 (167,4–337,0)	47	0,038*		241,2±95,1 (183,7–298,6)			13	0,09
CD3^–CD16⁺CD56⁺ (абс.) CD3^–CD16⁺CD56⁺ (abs.)	2	182,95 (129,00–213,00)		13	0,15	2*	182,95 (129,0–213,0)	13	0,038*		181,4±74,6 (136,1–226,2)			13	0,09
CD19⁺ (%)	1	12,70±5,35 (10,81–14,60)		33	0,75	1*	13,9±5,9 (12,2–15,7)	47	0,69		13,5±6,9 (9,4–17,7)			13	0,91
CD19⁺ (%)	2	13,26±5,87 (9,71–16,81)		13	0,75	2*	13,3±5,9 (9,7–16,8)	13	0,69		13,3±5,9 (9,7–16,8)			13	0,91
CD19⁺ (абс.) CD19⁺ (abs.)	1		216,87 (173,71–249,02)	33	0,26	1*	262,1 (175,0–471,0)	47		0,16		246,0 (228,0–305,7)	13			0,12
CD19⁺ (абс.) CD19⁺ (abs.)	2		284,00 (172,00–435,00)	13	0,26	2*	216,9 (173,7–249,0)	13		0,16		216,9 (173,7–249,0)	13			0,12
CD45⁺ (абс.) CD45⁺ (abs.)	1		2409,90±945,17 (2074,75–2745,04)	33	0,022*	1*	2176,0 (1628,0–2643)	47		0,058		2013,7 (1667,0–2602)	13			0,029*
CD45⁺ (абс.) CD45⁺ (abs.)	2		1746,31±540,14 (1419,91–2072,72)	13	0,022*	2*	1535,4 (1426,9–1999)	13		0,058		1535,4 (1426,9–1999)	13			0,029*
Соотношение CD4⁺/CD8⁺ CD4⁺/CD8⁺ Ratio	1		1,89 (1,60–2,53)	33	0,028*	1*	1,9 (1,4–2,4)	47		0,063		2,3 (1,8–2,4)	13			0,029*
Соотношение CD4⁺/CD8⁺ CD4⁺/CD8⁺ Ratio	2		1,31 (1,10–2,10)	13	0,028*	2*	1,3 (1,1–2,1)	13		0,063		1,31 (1,1–2,1)	13			0,029*

Субпопуляции лимфоцитов Lymphocyte subpopulations	Группы Groups		Латентная фаза Latent phase	n	p	Группы Groups	Реактивация/Reactivation
			Латентная фаза Latent phase				HSV-1					HSV-2
			M±SD/Me (95%ДИ/Q₁–Q₃) M±SD/Me (95% CI/Q₁–Q₃)				M±SD/Me (95% ДИ/Q₁–Q₃) M±SD/Me (95% CI/Q₁–Q₃)	n		p		M±SD/Me (95% ДИ/Q₁–Q₃) M±SD/Me (95% CI/Q₁–Q₃)	n			p

Примечание. 1 — IgG+ — хроническая HSV-1,2-инфекция; 2 — IgG– — неинфицированные HSV-1,2; 1* — IgG+IE(1/2)+ — хроническая HSV-1,2-инфекция с реактивацией HSV-1/2-инфекции; 2* — IgG–IE(1/2)– — неинфицированные HSV-1,2 и без реактивации HSV-1/2-инфекции; M±SD — среднее арифметическое±стандартное отклонение; Me — медиана; 95% ДИ — границы 95% доверительного интервала; Q₁–Q₃ — нижний и верхний квартили; n — число обследованных; *p < 0,05 — различия показателей статистически значимы.

Note. 1 — IgG+ — chronic HSV-1,2 infection; 2 — IgG– — not infected with HSV-1,2; 1* — IgG+IE(1/2)+ — chronic HSV-1,2 infection with reactivation of HSV-1/2 infection; 2* — IgG–IE(1/2)– — uninfected HSV-1,2 and without reactivation of HSV-1/2 infection; M±SD — mean±standard deviation; Me — median; 95% CI — 95% confidence interval limits; Q₁–Q₃ — lower and upper quartiles; n — number of subjects examined; *p < 0.05 — differences in indicators are statistically significant.

Изменения субпопуляционного состава лимфоцитов ПК у пациентов с диагностированной HSV-1,2 инфекцией без серологических маркеров реактивации HSV-1 или HSV-2 имело в основном ту же направленность, что и у пациентов с подтвержденной реактивацией HSV-1 или HSV-2 типов. При реактивации HSV-1 снижалось процентное содержание Т-цитотоксических лимфоцитов (CD3⁺CD8⁺), повышалось абсолютное, но не процентное, содержание Т-хелперов, и достоверно увеличивалось абсолютное количество натуральных киллеров (CD3^–CD16⁺CD56⁺). Наблюдалась лишь тенденция (р > 0,05) к увеличению абсолютного числа CD45⁺ лимфоцитов и достоверно повышалось соотношение CD4⁺/CD8⁺ (табл. 2).

У пациентов с реактивацией HSV-2, как и у пациентов с латентной фазой HSV-1,2 инфекции, в отличие от группы с реактивацией HSV-1, дополнительно отмечалось достоверное повышение процентного содержания Т-хелперов и общего числа CD45⁺ лимфоцитов (табл. 2).

Важно отметить, что значимых различий в абсолютном или относительном содержании исследуемых субпопуляций лимфоцитов между группой с латентной HSV-1,2 инфекцией и группами с реактивацией HSV-1 или HSV-2 типа выявить не удалось.

В отличие от HSV-1 и HSV-2 у пациентов с реактивацией CMV (группа сравнения) средние показатели абсолютного числа CD3⁺CD8⁺ клеток (497,95±118,01) были достоверно ниже, чем у пациентов c латентной фазой CMV-инфекции (620,38±326,38; р = 0,026).

Обсуждение

Анализ результатов обследования пациентов с ВЗПОГ неясного генеза показал, что HSV-1,2 влияют на иммунный статус инфицированных лиц, вызывая статистически достоверные сдвиги в количественном и процентном содержании некоторых субпопуляций лимфоцитов в сравнении как с неинфицированными HSV-1,2 людьми, так и с инфицированными другим герпесвирусом (CMV), хотя и не выходящие за пределы референсных значений.

По нашим данным, у пациентов с ВЗПОГ неясного генеза наличие HSV-1,2-инфекции сопровождается достоверным снижением процентного содержания Т-цитотоксических лимфоцитов и повышением абсолютного числа Т-хелперов, общего числа лимфоцитов и соотношения CD4⁺/CD8⁺, тогда как при CMV-инфекции повышается абсолютное число В-лимфоцитов и CD45⁺ лимфоцитов в сравнении с таковыми у неинфицированных.

В литературе отмечено супрессивное влияние HSV на CD3⁺CD8⁺ лимфоциты у пациентов с HHV или ассоциированной с HHV патологией [5, 6, 9, 10]. Выявленное у инфицированных HSV в отличие от неинфицированных повышение абсолютного количества лимфоцитов (CD45⁺) (р = 0,03) и натуральных киллеров (CD3-CD16⁺CD56⁺) (р = 0,051) можно рассматривать как попытку не допустить полного уклонения вируса из-под иммунологического надзора, что согласуется с оценкой этих клеток как важных участников врожденного звена противогерпетического иммунитета [6, 7, 8, 10].

Проявившаяся у обследованных нами лиц тенденция к снижению чрезвычайно важных для подавления репликации HSV Т-цитотоксических клеток может способствовать длительному поддержанию прогностически неблагоприятной, несмотря на низкую вирусную нагрузку, субклинической реактивации этих вирусов.

Частота выявления серологических маркеров реактивации HSV-1 (54,6%), HSV-2 (15,1%) и CMV (20%) не отличалась от полученных нами ранее данных у пациентов с разной офтальмопатологией. В целом среди инфицированных HHV больных преобладала реактивация HSV-1.

IgG-антитела к предранним антигенам HSV (IE HSV-1, IE HSV-2) и CMV (IE СМV) отражают системный гуморальный ответ на экспрессию предранних генов и синтез предранних вирусных белков, знаменующих переход латентной фазы инфекции в литическую [3].

Однако мы не выявили существенных различий субпопуляционного состава лимфоцитов ПК у пациентов с наличием серологических маркеров реактивации HSV-1, HSV-2 и без них, что можно объяснить рядом причин.

При кратковременной, с низкой вирусной нагрузкой, реактивации HSV системный гуморальный иммунный ответ может быть слабым, и титр определяемых антител к IE HSV-1, IE HSV-2 антигенам ниже порога чувствительности ИФА. Поэтому нельзя исключить, что в наших исследованиях в группу с латентной фазой HSV-1,2 инфекции попали пациенты с «ложноотрицательными» результатами анализа, несмотря на реактивацию HSV. Ранее Kaufman H.E. и соавт. [11] сообщили о ПЦР-выявлении HSV-1 в слезе у серонегативных в ИФА пациентах (ИФА оказалась менее чувствительной по сравнению с реакцией нейтрализации вируса). О преобладании эпизодов реактивации HSV-1,2 в нейронах чувствительных ганглиев с низким количеством образующихся инфекционных вирионов сообщили Schiffer J.T. и соавт. [13].

Низкоуровневая экспрессия антигенов HSV, отмеченная в отдельных нейронах в небольшом проценте исследованных тройничных ганглиев у латентно инфицированных людей и экспериментальных животных, меняет представление о латентной фазе как о состоянии покоя, для которого характерно полное отсутствие экспрессии генов и синтеза белков вируса, за исключением латентно ассоциированного транскрипта [15].

Еще одна из возможных причин, затрудняющих диагностику реактивации герпесвирусов, связана с диагностическими тест-системами, использующими ограниченное число индивидуальных вирусных белков, маркеров активной инфекции. Ранее при исследовании СК пациентов с офтальмопатологией в иммуноблоте мы выявили отличия в интенсивности синтеза гуморальных антител к шести разным индивидуальным антигенам CMV [2]. К сожалению, в представленных на рынке коммерческих ИФА-наборах диагностика реактивации HSV-1,2 основана на выявлении антител максимум к двум предранним антигенам.

Среди обследованных нами пациентов ни у одного не было типичной клинической картины HSV-1,2 заболеваний глаз, но реактивация этих вирусов могла повлиять на системный иммунный статус, изменить и утяжелить течение глазного воспаления, а при многократном возникновении привести к более тяжелым исходам по зрению даже в отсутствие клинических рецидивов увеита [3].

Полученные данные согласуются с меняющимся представлением о латентной фазе HHV как о стабильном состоянии, при котором наблюдается активность только транскрипта гена, ассоциированного с латентностью, и нескольких микроРНК. В настоящее время накопилось достаточно подтверждений периодической кратковременной реактивации латентного HSV в отдельных инфицированных нейронах региональных ганглиев. Так, эксперименте на мышах показана экспрессия некоторых поздних вирусных генов, связанная с реактивацией. Внедрение более чувствительных методов диагностики подтвердило, что в латентно инфицированных чувствительных ганглиях в отдельных нейронах определяется низкий уровень экспрессии вирусных антигенов [9].

Наши данные согласуются с представлением о том, что латентный период — это не дремлющая инфекция, а хроническая, с низким уровнем вирусной нагрузки, или сочетание латенции в одних нейронах с хронической инфекцией низкого уровня в других [13].

Необходимо пересмотреть роль клинически и лабораторно диагностируемой «латентной» фазы HSV-инфекции, учитывая нередкое отсутствие типичной симптоматики и возможные отрицательные результаты лабораторных анализов при однократном взятии биоматериала в условиях кратковременной реактивации вирусов в единичных инфицированных нейронах региональных ганглиев. Именно такая ситуация чревата неблагоприятными отдаленными исходами заболевания.

Таким образом, обследование пациентов с ВЗПОГ как с латентной фазой HSV-1,2-инфекцией, так и с реактивацией HSV-1 или HSV-2, обнаружило значимое снижение процентного содержания Т-цитотоксических лимфоцитов (важнейшего звена адаптивного противогерпетического иммунитета), но повышение абсолютного числа Т-хелперов и соотношения CD4⁺/CD8⁺ во всех трех группах по сравнению с неинфицированными больными. В группах с латентной инфекцией и реактивацией HSV-2 отмечено дополнительно достоверное повышение процентного содержания Т-хелперов и CD45⁺ лимфоцитов, а в группе с реактивацией HSV-1 абсолютного числа HK-клеток.

Не выявлено достоверных изменений в субпопуляциях лимфоцитов у пациентов с наличием серологических маркеров реактивации HSV-1 или HSV-2 и без, что, вероятно, отражает смешанный состав латентно инфицированной группы, по-видимому включающей пациентов с кратковременной слабой реактивацией HSV. В связи с этим однократного обследования пациентов для исключения реактивации HSV-1,2 недостаточно.

В отличие от HSV-1,2, у пациентов, инфицированных CMV, субпопуляционный состав ПК отличался в зависимости от наличия или отсутствия антител к предраннему антигену CMV. В обследованной группе, реактивация CMV у пациентов с офальмопатологией наблюдается существенно реже, чем HSV, но, по-видимому, с большей вирусной нагрузкой, что отражается на частоте выявления антител — маркеров реактивации вируса.

По нашим данным, HSV-1,2 и CMV влияют на субпопуляционный состав лимфоцитов периферической крови по сравнению с неинфицированными этими вирусами пациентами, но это влияние касается разных субпопуляций лимфоцитов.

Мы полагаем, что выявленные однонаправленные изменения иммунного статуса у пациентов с наличием и отсутствием серологических маркеров реактивации HSV-1,2-инфекцией связаны не с отсутствием, а с низким уровнем реактивации вируса и очень слабым гуморальным ответом на них. В связи с этим в группу с латентной HSV-1,2-инфекцией могли быть включены также пациенты с «ложнотрицательными» результатами определения предранних антител. При невозможности взятия биоматериала из глаза на ПЦР однократное определение серологических маркеров реактивации HSV-1,2 недостаточно для определения субклинической активности инфекции.